Морран призвал на помощь стихии воздуха и воды, чтобы сформировать вокруг себя водяной купол, полностью скрывающий его фигуру, а затем повторил путь иллюзии, войдя в антрацитовый зал. Вал золотых знаков снова пробежал от потолка до пола, формируя свечение в центре и рассекая пространство золотой линией. Используя руну холода Ирвис, трёхликий превратил водяной купол в глыбу зеркального льда, дополняя изначальное заклинание и делая полупрозрачную воду непроницаемой.
Анну’Каррак распахнул глаза, и комната снова полыхнула голубым пламенем. Заклинание Моррана тоже загорелось, распадаясь отдельными клочьями, но начало было положено, демон увидел своё отражение и загорелся, сжигая самого себя. Со знакомым уже свистом портал потянул ослабевшего демона обратно, но говорящий за мёртвых не собирался его отпускать. Рывковым приёмом он вырвался из ледяной глыбы и ударил латной перчаткой прямо в распахнутый глаз.
Тело пожирателя аур оказалось твёрдым словно камень, но удар Моррана демон не выдержал. С оглушающим хрустальным звоном он треснул и разлетелся на части, которые были немедля утянуты в золотистый портал. Но один треугольный кусок, с фрагментом отколотого глаза, говорящий за мёртвых схватил и держал, сопротивляясь притяжению и проходя проверки физической силой, пока золотистая брешь не схлопнулась, навсегда исчезая.
Осколок Анну’Каррака блестя острыми краями треугольной формы остался в латной перчатке.
Напоминающий кусок мутного, тёмно-синего, почти чёрного хрусталя, с фрагментом глаза на одной из сторон, осколок сохранил способность к поглощению магии. Моррану пришлось завернуть его в плащ, чтобы перестать терять силу и ощущать физическую боль от потустороннего взгляда.
С гибелью стража восемь чёрных плит тронулись с места и вскоре исчезли в потайных нишах. Тюрьма распахнулась, являя ярлу пустые комнаты и мертвецов, запертых здесь и погибших от голода. Вот только двое из трёх были живы. Моррану не нужно было заходить в их камеры чтобы узнать об этом. Течения вирта были ясны и читались достаточно просто.
Тот чья надпись на плите гласила: «Одержимый демоном жрец, поддавшийся безумию ярости…» был бессмертен, ибо телом его в полной мере владела кровожадная сущность. А второй: «Чужак, разоритель могил и душеприказчик…» был кем-то сродни Серрисе. Некромантом, сумевшим сохранить своё тело, но не личность, из-за чего обернулся звероподобной нежитью.
Погиб лишь — «Аккилес предатель, интриган и обманщик, сведущий в магии пламени». Пироманту, изучавшему школу огня, было нечего противопоставить обычному голоду. А остальные медленно пробуждались.
Волей случая Морран оказался перед камерой нежити и воочию видел, как начинает шевелится мумифицированное тело. Оно не представляло для него опасности, слишком велика была разница в уровне развития их аватаров. При жизни некромант был сведущ в магии смерти, но погибнув растерял все навыки. Осталась лишь оболочка полная чуждой миру живых энергии, из-за чего он переродился не в обычное умертвие, а стал мумией, способной вытягивать жизненную силу одним только вздохом.
Морран, продолжающий одной рукой удерживать осколок пожирателя аур, рванулся вперёд и покончил с восставшим ударом креста. Тот успел протянуть скрюченные лапы и широко разинуть пасть, но волшебный клинок живой молнией разорвал его череп и грудную клетку разбрасывая останки по всей камере.
После взрыва, из-за стены раздался топот и жуткое, заставляющее пройти проверку страхом, сопение. Жрец оказался карлом. Жутким чудовищем, отрастившим козлиные ноги, торчащие из разорванных штанин. Он ворвался к Моррану и издал устрашающий вопль, увеличиваясь в размерах и вгоняя себя в боевое исступление.
Краснокожий, рогатый, увитый мускулами, что перекатывались под изодранной робой, он совершил рывок, полагаясь на свою самую сильную сторону — ярость. Но показатели силы говорящего за мёртвых, устойчивости и брони превосходили аналогичные у одержимого, и рогатая башка со всего маху врезалась в оплот, развёрнутый на его пути одним, быстрым движением.
Подобное действие не предполагало возможность удержания осколка под плащом, и он снова обжёг говорящего за мёртвых впитывая его силу. Но одержимый был остановлен. Удар по щиту был настолько мощным, что сдвинул громаду Моррана с места, а самого жреца остановил оглушением.
Ответный, горизонтальный удар креста, обратил плоть, внутренние органы и кости на своём пути, кровавым, кипящим паром, заляпавшим стену. Прошёл через обе руки и грудную клетку, развалив чудовище на две половины и разрубив саму душу. В воздухе повисли клубы дыма сгоревшей плоти. А точкой в поединке стал покрытый освящённой сталью сапог, с силой опустившийся на рогатую голову упавшего тела.
