Поднимаясь по её ступеням, говорящий за мёртвых ожидаемо вышел из зоны затопления. Клетки и камеры располагались значительно выше караульных помещений и даже входа в тюрьму. Морран прочитал немало книг, заполняя пробелы в знаниях и пополняя собственную базу. Архитектура карлов с учётом того, что он являлся их ярлом, тоже была им изучена ради большей эффективности управления своими отрядами.
Нашлось там место и тюрьмам.
Из той обрывочной информации, которая попалась ему на глаза, можно было сделать вывод, что самые опасные преступники располагались на дальних задворках. У карлов было доброй традицией «уводить во тьму» тех, кто запирался навечно. И садить поближе к выходу обычных пропойц и драчунов всех мастей.
На первом этаже все двери темниц были распахнуты настежь. Тут было сыро, пахло плесенью, а зелёная поросль пятнала разбухшие двери. На полу не валялось костей и тряпья из-за чего Морран сделал вывод, что узников распустили и не стали обрекать на верную гибель в собственных камерах. Здесь же, видимо в воспитательных целях, находилась и пыточная. Морран считал, что такое расположение было выбрано как нельзя кстати. Крики разномастных бедолаг действовали отрезвляюще на разного рода мелких нарушителей.
В пыточной кто-то побывал уже после трагедии. Большая часть инструментов отсутствовала. Но клетки с повёрнутыми вовнутрь шипами, стулья с дырами, жаровня, стол с ремнями и бадья не давали усомниться в ориентации этого места.
Отдельного упоминания заслуживала книга, которую Морран отыскал в грязном углу за столом. Она оказалась журналом с графиком смен палачей и пыточных дел мастеров, в котором так же отмечались и узники. Их было немного, один-два карла в месяц, не желающих сдавать подельников добровольно.
Через стенку за пыточной была умывальня и сортир, а между ними и камерами, ещё одна лестница, ведущая ещё выше, на следующий ярус. Там сидело уже матёрое отребье: воры рецидивисты, убийцы, насильники и прочая пена любого общества.
Этих никто выпускать не планировал.
Морран заподозрил неладное ещё на лестнице. Там, лежал истлевший мертвец, судя по внешним признакам не из местных, тонкокостный, как и любой из лесного народа. А прямо из черепа незнакомца торчал небольшой стальной штырь, послуживший причиной смерти.
Искатель сокровищ погиб очень давно, но его одежды и оружие остались нетронуты.
Заклятье поиска пронеслось по помещениям второго этажа тюрьмы криком летучей мыши и принесло в разум воителя образы закрытых решёток и действующих защитных механизмов. Прямо по центру прямоугольного зала, на который выходили двери общих камер, под самым потолком висел механический самострел. Вмонтированный в него рубин продолжал светиться магическими энергиями и ясно давал понять, что смертоносный страж продолжает работать.
Развернув оплот и тем самым укрыв себя за куполом из чистого света, Морран ворвался в помещение. Руна безудержного выброса энергии Курт, ударила в механический самострел и тот взорвался, разбрасывая по всей площадке обломки, но охранная система тюрьмы не ограничивалась одним только самострелом.
Механизмы появились из люков на углах прямоугольного зала. Подобно сталехрусту, охраняющему второстепенную шахту, големы являлись подобием пауков, чьи заточенные лапы сами по себе были оружием, но в отличии от встреченного у шахты голема они имели куда меньший размер, по пояс человеку среднего роста, и не обладали паровым котлом, ограничиваясь рубиновой батарейкой.
Стуча по полу заточенной сталью, продукт инженерной мысли подгорного народа ринулся убивать.
Анализ механических тел и начертанных на лапах рун, дал воителю исчерпывающую информацию о противниках. Они могли пробить кольчугу обласканного светом доспеха и поэтому следовало беречь стыки и прочие уязвимые места, но смоделировав картину предстоящего боя, говорящий за мёртвых понял, что угроза будет предупреждена раньше, чем создаст серьёзные риски.
Он выждал мгновение, позволяя механизмам приблизиться и ушёл рывком к дальней стене, позволяя стальным паукам, что прыгнули на него в едином порыве, врезаться друг в друга по центру зала. А затем совершил обратный рывок, лишь самую малость изменяя вектор атаки. Крест прошёл сквозь металл разрезая его везде, где только коснулся. Идеальная траектория, рассчитанная машинной частью его разума, позволила волшебному клинку одним ударом покончить со всей четвёркой големов.
Железо зазвенело, посыпались искры и разлетелись в стороны раскалённые капли с алеющих ран. Крест оставлял после себя такие следы, словно был раскалённым лучом, что с учётом энергетической составляющей его природы было недалеко от правды. Там, где живая плоть распадалась, разлетаясь в стороны горячим, кровавым паром, взрывалась и обгорала, механизмы получали двойной урон. Сталь от ударов креста плавилась и горела ещё некоторое время после удара, а рубины, что питали искусственные тела големов — выгорали, растрачивая энергию за секунды.
Пауки превратились в бесполезную груду закопченного железа, а во втором тюремном корпусе повис тяжёлый дух сварки.
