Он не собирался давать время на подготовку и планирование какой-нибудь каверзы. У сказанного были десятки свидетелей. Въезжающая рыцарская колонна, вместо того чтобы стреножить лошадей, окружила их со всех сторон, а на стене очень быстро стало не протолкнуться от карлов и ходоков.
Стоящий на балконе крепости Артред, чью власть герцог постоянно подтачивал, вцепился в каменные перила, молясь чтобы ярл убил его конкурента.
Герцог сплюнул в лужу и захлопнул забрало:
— Так тому и быть безродный. Отправишься в бездну, а твои люди получат достойного командира.
Он атаковал без предупреждения, стандартным для воинов рывковым приёмом, но прямо в движении обернулся иллюзией, в то время как настоящий аватар уйдя в магическую невидимость появился за спиной у Моррана. Тут бы ярлу и настал конец, если бы он заранее не знал обо всех фокусах своего противника.
Удар развёрнутым оплотом развеял иллюзию и наложил на своего владельца купол из чистого света. Двуручная, огромная булава обрушилась со спины и разбила его на осколки, но была остановлена руной защиты. Ответный выпад креста, разрубил не герцога, но наводимое его амулетом, вязкое поле, способное делать воздух густым и липким, останавливающим удары и выстрелы.
Крест разрезал его без труда, но герцог сумел уйти и ответить размашистым и боковым ударом. Этот удар встретился с жёстким блоком оплота и не навредив щиту был отброшен в сторону. Но и Морран, чья рука от заброневого ущерба потеряла подвижность, не сумел реализовать атаку.
Противники закружили друг на против друга:
— Неплохо дерешься для бастарда дикарь.
Морран не ответил, его губы шептали неслышную со стороны и невидимую за забралом череду слов и когда Баратион бросился в новую атаку, рука, чья кисть была скрыта за щитом, воспроизвела последние пассы. Герцег провалился по колено в грязь, а крест пронзив защиту его амулета вошёл ровнёхонько в череп.
Падающая булава прошлась по краю оболочки защитной руны и пала в грязь. Упираясь ногой в кирасу трупа, в абсолютной тишине ярл вытащил из лица своего врага меч и толкнув тело ногой, обрушил его на землю.
— Вы все свидетели. Поединок был равным и честным. Баратион сам его спровоцировал и поплатился за свою дерзость. Слушайте своего короля, будьте умны и оставьте погоню за славой. Иначе наши враги воспользуются нашей самоуверенностью и накажут нас смертью.
Он развернулся и ушёл в крепость, точно зная, что произвёл нужный эффект.
Артред ждал его на лестнице, что вела на второй этаж. Морран на секунду остановился, зная, что тот ждал его не просто так, и не ошибся:
— Убив его, ты ослабил моё королевство.
Морран возразил:
— Убив его, я убрал твоего конкурента и уберёг войска от разгрома.
Король кивнул:
— Пусть будет так. Время рассудит.
Говорящий за мёртвых кивнул ему в знак уважения и прошёл мимо. Он не собирался портить с королём отношения. Сама дуэль с герцогом, который долго не встречал равных противников и оттого был жутко самоуверен, стала возможно исключительно благодаря Артреду.
Теперь Морран надеялся, что никто не будет перетягивать одеяло на себя и рыцари наконец займутся делом, а не глупыми атаками в поисках славы. Ракатон всё ещё дремал в солнечном колодце, собирая так нужную для разгрома силу и был не готов, обрушить на врагов солнечный гнев.
Оставалось ждать и держать оборону.
К тому моменту, когда наездники на шипунах принесли вести и запах крови, Нугатутак, первое копье племени Красных Ирокезов, уже собрал своих жилистых парней и вместе с ними нанёс на себя боевой рисунок пеплом и кровью.
Пожертвовав одного из соплеменников Аурису и взяв его кровь для рисунков, они вступили на тропу войны ночью, гибкие и худощавые, совсем нетипичные для орочьего племени Красные Ирокезы плясали и выли, выплясывая на камнях. Ловкость была основным атрибутом этих парней. Способные часы напролёт загонять добычу, они ценились как поимщики беглых рабов и охотники.
Но это вовсе не значит, что Красные Ирокезы ограничивались ловлей рабов.
Три судна их племени были готовы к рейду в земли густого леса и грудастых дриад и все три были вероломно потоплены. Ирокезы шли мстить и им было плевать, что вождь Гарток приказал племенам собраться.
Месть для орков священна. Месть — это то, чем живёт кровавая луна и чем можно искрасить волосы.
Числом в несколько сотен бойцов, разномастно одетые и вооружённые, они шли к врагам в боевом танце, улюлюкая и крича на всю округу под шелест бесконечного дождя и глухой рокот грома. Мокрые и блестящие от дождевой воды они пели только затем, чтобы враг знал об их приближении и готовился принять смерть, как принимали её те из рабов, чьи шкуры висят в главной юрте их племени.
Бряцали костяные амулеты, хрипели и подвывали глотки, ноги в обмотках из кожи притаптывали в диком, лишённом ритма танце. Вождь и шаман тоже двигались в толпе, но в отличии от остальных, в вое последнего прослеживалась членораздельная речь и каждое слово было наполненно силой.
Он пел и глаза одурманенных боевым зельем охотников заволакивала изумрудная дымка.
