И вот спустя некоторое время Егоров Дмитрий Николаевич заполучил долгожданное внимание. К его огорчению, не со стороны прохожих, но со стороны отряда смотрителей, патрулировавших окрестности бизнес-центра. В этот момент он испытал до селя незнакомое ему чувство. Оно граничило с чувством вины. Новое чувство было свойственно только преступникам: вору, мошеннику, грабителю. То чувство, которое производили смотрители в объектах своего внимания, даже если они ничего противоправного не совершали.
«Господа» в обмундировании продолжали движение в его направлении. Единственное решение – то, мгновенное, которое подсказывал инстинкт самосохранения. Инстинкт предлагает вообще-то два варианта решения экстремальной ситуации: бей или беги. Возможен третий – бей и беги, но это вариация. Инстинкт Дмитрия Николаевича был скуп и предложил лишь бегство. При чем не особо изобретательный, а скорее утилитарный и простой и самый «дешевый» вариант – в сторону диаметрально противоположную от смотрителей.
Para
bellum
Громкоговорители на стенах зданий, подземки, госучрждений, промышленных предприятий и некоторых крупных торговых и бизнес центров покрывались грязью, пылью, снегом. Они молчали многие десятилетия. Нынешнее взрослое поколение, поколение постарше, да и тем более молодежь не понимали для чего они нужны. Конечно условно все знали, что они установлены в целях оперативного оповещения населения города на случай чрезвычайных ситуаций, происшествий, стихийных бедствий или объявления о бомбардировках. Но ни того ни другого давно не происходило. Таким же архаизмом казались и гермозатворы на станциях подземки, установленные в целях изоляции станций от потопов или химических атак.
Следом за ядами ученые создают антидот. Желание убить и выжить всегда балансируют. Только поэтому человеческий вид остался к 21 веку и усердно продолжал производить отходы своей жизнедеятельности, становясь в конце собственно таким же отходом. Люди цеплялись за жизнь, полагая, что их индивидуальность представляет собой нечто ценное. Безусловно для правительств они были ценны. Каждый. Как маленькая шестеренка, в случае поломки которой, новая единица должна встать на замену. Единица труда и потребления. Но с веками значение этой индивидуальности изрядно девальвировалась. Человек сложен, даже скорее проблемный. Он рождается, его нужно вырастить, он болеет, иногда неожиданно умирает раньше положенного, а системе нужен бесперебойный верный инструмент. Роботизация не есть выход. Даже не самые дальновидные догадываются, что машины тоже надо обслуживать. Поэтому в ход вступает идеальный проверенный и надежный инструмент в руках власть имущих – война. Война выталкивает за черту арены человеческого мышления такие вещи как сомнение, неповиновение; откидывает проблемы экономического плана и уменьшает значение бытовых забот. Война уничтожит ненужную часть биомассы. Своего рода завуалированный геноцид. Экономику легче поднимать за счет оставшихся и для оставшихся.
Подобного плана придерживалось Правительство. Разработан план. Агрессор – он же жертва выбран, карты розданы. План перехода от полицейского государства к военной диктатуре.
Тут и там виднелись электронные билборды, призывающие объединиться против страны-агрессора и вступить в ряды вооруженных сил Федерации. Сноска внизу гласила, что в рекруты набираются мужчины и женщины в возрасте от восемнадцати до пятидесяти лет. Любопытно, что пенсионный возраст недавно подняли, но призывной барьер поставили пятьдесят…
В городе чувствовалось общее напряжение близкое к панике, однако в действительности на страну еще никто не напал, да и как полагали многие не нападет. Империалистическое руководство преподнесло все, как предупредительные меры, показывая своему народу невиданную прозорливость и заботу. Стоит ли говорить, что для большинства людей, оставшихся без работы, это был путь к спасению.
Марат встретил новость о мобилизации спокойно, хоть внутри его и начало точить сомнение. Для него это была не новость. Для человека с аналитическим складом ума, хорошо подкованным в вопросах истории и социологии, милитаристский вариант ведения политики очевиден в ситуации, когда в стране разруха по всем фронтам. Понимая все это, в его душе даже вспыхнул небольшой огонек, но не от того, что он в ближайшее время вернется в ряды смотрителей, как и должно офицеру запаса 1-го класса, но от того, что Марат знал наверняка: грядущие военные действия в условиях мировой расстановки сил все изменят. Возможно падет режим.
Последняя мысль, как крот, начинала изрывать его изнутри, словно десятки кротовых нор, создавались множества вариаций на тему последующего устроения страны, перспектив. Его же сосед Петрович буквально брызжа слюной от восторга грядущей войны, изрыгал псевдо-патриотический бред. В жилом блоке Марата большая часть была такими же, как и сосед. Тупой пролетариат, ничего не понимающий и ничего не желающий, кроме как жрать пиво по вечерам и ездить на юг раз в год на две недели, где они, к слову, также жрали пиво.
