Густые брови отца выжидательно приподнимаются, взгляд переходит от Эллиота ко мне. Он не оставил без внимания узкое пространство между нашими телами, и наши руки — они висят по бокам, но почти соприкасаются. Между нами висит ощутимая атмосфера близости.
— Переходи к делу, Анабелль, у меня в раздевалке несколько дел по раскалыванию черепа, и времени на это не так уж много.
Я открываю рот, чтобы сказать ему…
...и вся история выходит наружу.
Ставка. Подслушанный разговор в спортзале. Рыдание в библиотеке, потом поход в бар, чтобы напиться. Эллиот, который привез меня домой, к себе домой. Фальшивое свидание с Рексом, которое прошло не так уж и плохо.
Папа зол, но слушает, не перебивая, ноздри раздуваются от неудовольствия. Руки скрещены, из ушей валит пар.
Когда я заканчиваю, он коротко кивает и, прищурившись, смотрит на нервничающего в стороне Рекса Гандерсона, у которого не хватило духу присоединиться к нам.
Два дня спустя мы услышали от одного из борцов моего отца, что Рекса уволили с поста менеджера команды, отстранили на оставшуюся часть семестра, и больше он не сможет работать в кампусе. Эрик Джонсон потерял свою частичную стипендию и право бороться в любой школе Первого Дивизиона.
Мои чувства варьируются от радости до вины и всех эмоций между ними, но это не то, что меня волнует в данный момент.
Эллиот, наконец, выпускается, конец семестра нависает над нами, как грозовая туча, преследуя нас, куда бы мы ни пошли. С каждой коробкой, которую он упаковывает, с каждым звонком от мамы, чтобы узнать, когда он будет дома, все становится более реальным.
Все между нами было слишком просто. Все в нем слишком постоянно и хорошо. Он красивый и забавный и заставляет меня чувствовать себя…
Он заставляет меня чувствовать…
Я смотрю на него со своего места за библиотечным столом с неуверенной улыбкой, держа ручку над блокнотом. Когда он замечает, что мои глаза наполняются слезами, то быстро протягивает руку через стол и смахивает слезы большим пальцем.
И сегодня, после того, как мы займемся любовью, он обнимет меня своими сильными, крепкими руками. Это заставит меня почувствовать себя лучше, на несколько минут.
Пока не придет время отпустить его.
— Какие у тебя планы на лето?
Я не могу встретиться с ним взглядом, когда парень поднимает большую коробку и ставит ее рядом с дверью. Куча коробок Эллиота растет в гостиной.
Семестр закончился, он собрал вещи и готов к отъезду, летняя стажировка уже ждет его в нескольких штатах.
— Работа. — Я шаркаю босыми ногами. — Наверное, постараюсь повидаться с мамой в Массачусетсе хотя бы недельку или две. Она ждет, что я приеду, мы не виделись целый семестр, что делает меня самой дерьмовой дочерью в мире.
— Вряд ли ты самая дерьмовая. — Эллиот смеется. — Уверен, что на свете есть дочери и похуже.
Не знаю, что сказать дальше, поэтому продолжаю:
— Спасибо, что оставил диван. Было бы отстойно сидеть на полу.
— Без проблем. Мне все равно не взять его с собой.
Все, что он берет с собой в путешествие, должно поместиться в его машине, и это не так много. Всего несколько коробок, постельное белье, компьютер и туалетные принадлежности из ванной.
— Как бы то ни было, у меня есть место только для нескольких коробок, так что... — Его огромные руки глубоко засунуты в карманы шорт.
Я оглядываюсь вокруг, обозревая помещение. Голые стены, почти пустые комнаты.
— А как насчет телевизора?
Он еще не вынес его из своей комнаты.
— Я оставляю его тебе.
— Боже, Эллиот, я не приму твой телевизор.
— Анабелль, давай не делать из этого большой спектакль? Ты можешь взять мою кровать и телевизор, и тебе больше не придется спать на той дерьмовой.
— Она не дерьмовая! Просто крошечная.
Так как у меня есть еще один год до выпуска, я остаюсь, в этом городе и в этом доме. Кто знает, возможно, даже найду себе соседа по комнате, чтобы сдать свою старую комнату.
— Итак. Ты делаешь это.
Собирает вещи и переезжает в Мичиган.
— На самом деле это не так далеко.
Шесть часов и сорок три минуты, или час и сорок пять минут полета... не то чтобы я гуглила или что-то в этом роде.
— Нет. Думаю, не так далеко. Я рада за тебя.
Но не за себя. Буду скучать по нему, потеряю частичку себя, когда он, наконец, повернется и выйдет за дверь в последний раз.
— Мы можем переписываться и следить друг за другом в социальных сетях.
— Отлично.
— Ты не выглядишь взволнованной.
— Я взволнована, конечно, не глупи. Просто... не знаю, Эллиот. Я злюсь. Даже не слушай меня, ладно? Не дай мне испортить тебе день.
— Испортить мне день? Думаешь, мне это нравится?
Я опускаю голову, не в силах смотреть ему в глаза, боясь того, что увижу там.
— Я просто эгоистка.
