— Клянусь сердцем матери и кровью отца! — тут же отбарабанивает формулу Оксана: — никому не расскажу! И девчонки тоже клянутся. Правда же?
— Клянусь сердцем матери. — кивает Инна и Яна — вторит ей, для большей уверенности — показывая растопыренные пальцы на руках. Ведь все знают, что если скрестить пальцы на руке за спиной, то клятва не сработает.
— В общем… — Лиза еще колеблется. Она знает, что лучше бы молчать, но желание поделиться радостью, счастьем и теплым чувством внутри — сильнее ее. Что за радость, если ее не разделить с лучшими подругами? И потом — они же обещали ей! Поклялись самой страшной клятвой! И… так хочется поделится!
— Вчера… помните, что эта «мисс Альбина» позвала Виктора Борисовича в ресторан? Прямо в столовой! — говорит она понижая голос до шепота.
— Помню, было такое. — кивает Оксана: — сама не слышала, но те кто рядом с учительским столом — говорят так и было.
— Ну вот… — Лиза колеблется еще чуть-чуть, самую малость, а потом — все же не выдерживает и выкладывает все. Про то, что она стянула мамин летний венгерский плащ цвета «кофе с молоком» и прическу сделала, надела туфли на высоком каблуке, на которых так неудобно ходить и вообще «навела марафет». И что своими глазами видела, как Виктор Борисович — эту «мисс Альбину» отшил. Она хотела им покомандовать, как она всегда со своими воздыхателями поступает, а он ей от ворот поворот дал. И домой пошел, вот. Как так? Да потому что Виктор Борисович эту Альбину насквозь видит! Кокетка и вертихвостка, вот она кто! А у нее, у Нарышкиной Лизы — намерения самые высокие! Эта Альбина как ходила по рукам, так и будет, даром что учительница, а все равно шалашовка. Вон про нее какие слухи ходят! Кто только за ней в школу не заходил, вон тот же Негатив на своей черной «Волге»…
— Ты с ума сошла? — спрашивает у нее Инна: — ты серьезно ночью из дома выперлась чтобы за Поповичем проследить⁈
— Да погоди ты! Тише! — шикает на нее Оксана Терехова: — дай человеку рассказать, как все было до самого конца.
— Но она… — Инна переводит взгляд на Лизу и машет рукой: — ай, ладно, все равно уже все случилось… продолжай. Я еще успею на тебя накричать.
— А чего это ты на меня кричать будешь? — хмурится Лиза, чувствуя, что радость утра начинает сменяться обычностью и серостью: — ты моя подруга, ты поддерживать меня только что обещала, а сама уже начала…
— Так я думала, что ты наконец бросила свою дурацкую идею насчет Поповича и нашла себе нормального парня… сверстника. Ну или из старших классов. На худой конец студента, каникулы же летние. А ты туда же! И еще довольная как будто ей медаль золотую вручили! — фыркает Инна и складывает руки на груди.
— Ну тебя. — говорит Лиза: — ну вас всех. Не буду рассказывать. Сидите тут как курицы и осуждаете. А у меня, между прочим, такое прекрасное настроение с утра было.
— Да не слушай ее, она тоже тебя любит. Беспокоится просто. — закатывает глаза Оксана: — не отвлекайся! Так что там дальше было-то⁈ Попович мисс Альбину отшил, уже новость сейсмическая, а что потом?
— Потом… — Лиза колеблется, бросает взгляд на Инну. Инна вздыхает и чуть поднимает бровь, дескать давай выкладывай, чего уже тут… и Лиза выкладывает. Про то, что она — пошла вслед за Ним и потом — догнала Его. Что вела себя как взрослая, умудренная жизнью женщина — слегка загадочная и недоступная. Что сама взяла его под руку, и они вот так — совсем как парочка — пошли по ночному городу! И он — проводил ее до дома!
— Йиииии! — пищит Оксана: — как романтично!
— Он… даже стих мне прочел! — хвастается Лиза: — какого-то шотландского поэта. Правда не про любовь, но все же…
— Шотландского поэта? — переспрашивает Яна: — точно романтика! Ну и что, что не про любовь, стихи это уже полдела. Скажи, Лиза, а… он тебе так нравится?
— У нее с прошлого года фиксация на нем. — вздыхает Инна: — уж говорила я, говорила…
— Сама-то! — тыкает ее Лиза: — в Борисенко втюрилась! А ты на него посмотри — мелкий и высокомерный! Да еще и учится не очень!
— Так, все. — говорит Оксана, поднимая руки: — давайте не будем. А то сейчас начнется.
— Нормальный он! — Инна оглядывается по сторонам и понижает голос: — нормальный! По крайней мере он сверстник. А в обществе твои такие вот чувства — не поймут. Ни взрослые, ни школьники. И ему потом влетит — по комсомольской линии.
— Ромео и Джульетте тоже так говорили! А Джульетте и вовсе двенадцать лет было! Общество всегда против высокой и чистой любви! — возражает Лиза.
— Высокой и чистой, да, хм? — прищуривается Оксана Терехова: — это как? Когда после бани на деревьях?
— Ну… если не осуждать нашу подругу, а подойти к этому спокойно… то я тебя поздравляю. — говорит Яна: — совет да любовь. Надеюсь, у тебя все получится. А когда он тебя проводил до двери… вы там целовались?
— Яна! Ты о чем вообще⁈ У них разница в возрасте и…
— Любви все возрасты покорны. И посмотри какая она сегодня счастливая… разве мы не хотим, чтобы наша подруга была счастлива? — парирует Яна: — взгляни на ее счастливое лицо.
