— Я то как раз боюсь как бы она потом несчастливой не ходила. Разобьет он ей сердце, а нам собирать… — ворчит Инна себе под нос.
— Вот когда разобьет, тогда и будем собирать. — кивает Яна: — а пока она счастлива — давайте за нее порадуемся. В конце концов одна из нас неплохо провела вчерашний вечер. Прогулялась под ручку с любимым человеком…
— Мы почти поцеловались! — доверительно сообщает Лиза, умолчав, что это она подалась Ему навстречу, но Он… интересно, отеческий поцелуй в лоб считается? Отстранятся от ее объятий Он не стал, но рекомендовал себе голову не забивать, а учиться. Бесит немного… все еще считает ее маленькой девочкой.
— Попович — педофил. — мрачно говорит Инна: — гуляет с восьмиклассницами по ночам. Если бы не Лиза… ладно, ладно. Я порадуюсь за Лизу и все. Но не дай бог он ее обидит.
— Помяни дъявола… — говорит Оксана, глядя куда-то вдаль: — воон там у ворот школы, видите? Наш Попович идет и с ним рядом Альбина. Что ты там говорила, Лиза? «Отшил» он ее, да? Ну, судя по всему, она назад пришилась — вон как его под руку держит…
— Что? — Лиза оборачивается и всматривается в идущую парочку. Действительно Виктор Борисович стоит у ворот, а эта Мэри Поппинс, «англичанка» — держит его за руку и что-то говорит, улыбаясь. Он — кивает и улыбается в ответ. Как будто вчера ничего и не было.
— Дрожание его левой икры есть великий признак… — бормочет себе под нос Яна Баринова, в свою очередь обернувшись и изучая эту картину: — а я лично — верю Лизе… посмотрите, как они стоят. И улыбка у нее немного неестественная, да и сам Попович как будто от нее подался, а не к ней. Хотя вообще Альбина Николаевна мне понравилась, я же у нее полдня училась… но если выбирать, то я конечно на стороне нашей Лизы.
— Тут и выбора нет никакого. — говорит Инна: — схарчит его Альбина, как есть схарчит. Не привыкла она к отказам, а он — молодой да наивный… раз уж тебе нравятся мужчины постарше, Лиза, могла бы поопытней выбрать. Ашота Варгиевича, например, завхоза. Стала бы женой ветерана. И уж на него Альбина ни в жизнь не покусилась бы.
Глава 6
— Доброе утро, Виктор Борисович. — к его немалому удивлению, Альбина здоровается первой, а ведь при виде нее он невольно напрягается. Еще бы, вчерашний день прошел совсем не так, как он предполагал. Даже не день, а скорее вечер. Сперва была сцена у ресторана, где какая-то девушка оставила ему на щеке четкий отпечаток помады, а потом и сама Альбина устроила ему там сцену не то ревности, не то гендерной доминации. Так что он — развернулся и пошел домой. А по дороге — встретил одну из своих учениц, Нарышкину Лизу, которая каким-то образом оказалась рядом. Счел своим долгом проводить ее домой… сдержал себя, чтобы не отстранится, когда она — подалась вперед у дверей своего подъезда. Нельзя в такой вот момент девушку отталкивать, моральная травма будет. Приобнял, по-отечески. Как старший товарищ и учитель… вот только, дошло ли послание до самой Нарышкиной — сильно сомневался. Упрямая девочка, упрямая, умная и целеустремленная, настоящий кошмар для учителя. Из-за этой неожиданной встречи и прогулки по ночному городу — события возле ресторана как-то поблекли в памяти, потеряли свою яркость и выпуклость. Так что и на Альбину Николаевну он сейчас смотрел немного проще… тем более что она по всей видимости решила не игнорировать его в школе. А ведь он уже был готов к бойкоту и холодному душу. Ну что же… если она решила не начинать войну, то и он не собирается конфликты затевать.
— Доброе утро и вам, Альбина Николаевна. — отвечает он на приветствие, чуть наклоняя голову: — рад вас видеть в добром здравии и хорошем настроении.
— Уж точно можно сказать, что не благодаря вам, Виктор Борисович. — не удерживается от шпильки она и тут же — улыбается. Виктор — улыбается в ответ. То, что Альбина посылает противоречивые сигналы ни капельки его не смущает. Вот если бы он был двадцатилетним парнем, влюбленным в нее по уши, то для него были бы важны все эти вербано-невербальные сигналы, то, как она повела плечом или нахмурилась, с какой интонацией сказала то или иное слово и все эти — «La vibration de mon mollet gauche est un grand signe chez moi» (дрожание моей левой икры есть великий признак, мой друг (фр)).
Однако в теле двадцатипятилетнего учителя физкультуры находился старый циник, повидавший и мир и женщин за всю свою долгую жизнь. И прекрасно знающий что «чем меньше женщину мы любим…» и далее по тексту. Так что на все эти противоречивые сигналы «стой там -иди сюда» он отреагировал так же как и на попытки американского империализма ввергнуть мир в пучину военного противостояния путем Стратегической Оборонной Инициативы — то есть никак.
— Вон и мои уже стоят на стадионе. Мне пора. — вежливо откланивается Виктор и идет к своим ученикам, которые действительно уже собрались на стадионе, мальчишки уже гоняют мяч по полю, а девочки кучками сидят на скамейках.
— Доброе утро, гвардейцы кардинала! — гаркает он, подойдя чуть ближе: — а ну построились! В шеренгу… ага. Лермонтович, откуда мяч футбольный взяли?
