— Ах, да. К шефам. Точно. — кивает Виктор. Действительно, Колокамский Металлургический Комбинат взял под свое шефство среднюю школу номер три, так что экскурсии по заводу проводились регулярно, как правило в Музей завода и красный уголок, потом часовая экскурсия по производству и конечно же — обед в заводской столовой. На самом деле Комбинат являлся режимным объектом, так что экскурсия по производству означала что покажут такие же подшефные предприятия и производства — заводские теплицы, где выращивали огурцы и укроп, подшефное хозяйство, где разводили свиней и конечно же спортивный комплекс. И завтра с самого утра шефы обещали прислать автобусы, так что полдня они проведут не в школе, а на выезде. И вообще-то об этом все уже знают… хотя конечно же Лиза Нарышкина права — нужно сделать объявление еще раз. Он кивает и Елизавета — поворачивается к классу.
— Внимание! — говорит она своим звонким, поставленным голосом: — ребята! Завтра с утра у нас экскурсия к шефам, на Комбинат. Пожалуйста не опаздывайте, ждать вас никто не будет! Кто опоздает — проведет день в школе один. С собой возьмите спортивную форму, в программе — посещение спорткомплекса. И купальники с полотенцами, помните же, что у шефов в спорткомплексе есть бассейн? — она переживает волну восторгов и продолжает: — еду с собой можно не брать, там нас накормят в заводской столовой, как всегда. Но позавтракайте хорошо! Будут игры и соревнования! Всем все ясно? Никому не опаздывать! — она заканчивает свое объявление и снова поворачивается к нему: — спасибо, Виктор Борисович.
— Да в общем-то и не за что, Елизавета. — разводит руками он: — ты, как всегда, молодец. Точно быть тебе комсомолкой в следующем учебном году. Тебя бы и раньше приняли, да нельзя. Только с восьмого класса.
— С-спасибо… — голос у Нарышкиной вдруг переходит в верхний регистр, она даже не сказала, а пискнула, как резиновый утенок, на которого случайно наступили в ванной. Пискнула, стремительно покраснела и тут же — убежала из класса, только успела свой дипломат по дороге подхватить. Виктор только взглядом ее проводил. Что это с ней, подумал он, какие резкие перепады у активистки. Впрочем, у них всех сейчас переходный возраст, голос ломается, перепады настроения, организм перестраивается, все понятно. Сама Лиза из тех девочек, которые в американских комедиях восьмидесятых всегда являлись капитанами команды группы поддержки и непременно дружили с капитаном команды школы по американскому футболу. И непременно шли под ручку на выпускной бал, или как он у них там называется. А если переводить на советский стиль, то «комсомолка, активистка, спортсменка и просто красавица!». Старшая в пионерской ячейке, отличница и во всякой бочке затычка. В отличие от Яны, которая хоть и была первой везде, но никогда не претендовала на лидерство, Лиза — хотела быть именно лидером. Яна держалась обособленно, а Лизавета Нарышкина всегда была в центре внимания, всегда окружена подружками, на хорошем счету у учителей и учеников. Что с ней не так? Ведь должно же быть что-то не так в голове у девочки, которая погожим летним днем не думает о том, как убежать на речку купаться или с подругами в кино, а вместо этого предпочтет участвовать в работе какой-нибудь комиссии по благоустройству школы или комитет вспомоществования трудящимся Кубы.
Он вздыхает и закрывает журнал летней площадки школы номер три. Слава богу, собирать учебники в портфель ему не нужно. Как там сказал солдат замполиту — «вам-то хорошо, тащ майор, рот закрыли — рабочее место убрано». Есть свои преимущества в том, чтобы быть учителем. Сказать, что «звонок для учителя» и возможность не носить учебники в школу, но это, пожалуй, и все. Все остальное — сплошные недостатки. И даже среди учителей физрук — немного неполноценный, все относятся снисходительно. А ему сейчас нужны ресурсы, ой как нужны. Если он хочет что-то сделать с неминуемым раком у Яны — ему нужны все ресурсы, до которых он только сможет дотянуться. Ранняя диагностика, экспериментальное лечение, санаторно-курортное сопровождение, создание условий… все это требует ресурсов. Денег, хотя в Советском Союзе деньги не так важны. Связи, вот что важно. Связи, власть, знакомства. Если он сейчас пойдет и скажет маме Яны, что у ее дочери будет рак — как она отреагирует? Скорее всего сочтет за сумасшедшего, чего доброго, заявление напишет в милицию. Но что можно сделать? Если следовать тому же, чему он сам учит этих детей — выйти за рамки привычного мышления. Самые лучшие врачи, ранняя диагностика, профилактика заболевания с этого возраста… и если следовать заветам Генриха Альтшуллера, теории мозгового штурма и прочим продвинутым техникам поиска оптимального решения… нужно все как следует обмозговать. У него еще есть время, по крайней мере он надеется, что это время есть. Нужно подумать.
