— Видишь? — он демонстрирует ребятам покрытый гарью и копотью корпус запала: — выкручиваешь старый запал и вкручиваешь новый. Потом предохранительной скобой поддеваешь ударник, вставляешь шпильку с кольцом и усики разводишь. Вкручиваешь в гранату и вуаля, сеньоры — у вас снова все готово к употреблению. Так что вот так. Нет, ну если ты не хочешь меняться, так я тебе твою «Гвардию» верну, а ты мне все остальное и разойдемся как в море корабли…
— Нет! — Володя поспешно забирает учебную гранату из рук у солдата, с благоговением ощущая ее тяжелую, ребристую поверхность: — мы согласны! Спасибо большое! Спасибо!
— Дай мне подержать! — не выдерживает Никита: — дай глянуть, ну!
— Вы лучше чеку найдите, она где-то тут валяется. — говорит солдат: — а то только на раз бахнуть останется, если еще и эту пролюбите военно-морским способом. Ну ладно, пойду я в часть… и малой!
— Да?
— Если еще у тебя есть значки, ну там «Гвардия» или «Меткий стрелок», может быть «Специалист» любого разряда или… ну если парашютные есть — за прыжки, то я тебе еще чего достать могу. — солдат прищуривается: — взрыв-пакеты, ракеты сигнальные или там дымовые шашки — настоящие, а не то, что вы тут из мячиков от пинг-пога мастерите. Патроны тоже могу достать, самопалов потом наделаете. Камуфляж, «березка» тоже могу подогнать. У парней в части скоро дембель, им значки во как нужны сейчас. Так что?
— Я… я достану! — говорит Никита: — у моего папы еще есть! Целая коллекция!
— Класс, че. — кивает солдат и прищуривается: — лады, малышня. Вот вам напоследок загадка — что в танке важнее всего?
— Ээ… пушка? — предполагает Володя, передавая учебную Ф-1 своему другу и тот с трепетом принимает ее, ощупывая пальцами ребристую поверхность, выкрашенную в хаки.
— Неа. — качает головой солдат: — думайте, малышня, думайте. Додумаетесь — еще одну такую задарю.
— Правда⁈ Тогда… броня! Вот! В танке самое главное — броня! — подскакивает на месте Никита: — у нас будут две гранаты! Тебе и мне! Каждому по гранате.
— Снова нет. — солдат достает из уголка рта папиросу и гасит ее о подошву сапога, щелчком отбрасывает окурок в овраг: — ну же, молодежь, шевелите извилинами. Чему вас в школе учат нынче?
— Самое главное в танке… танк — это, по сути, орудие на гусеничном ходу… — задумывается Володя Лермонтович: — то есть сочетание огневой мощи и скорости, все это вместе под броневой защитой. Комплекс! Все вместе — орудие, броня, гусеницы с мотором и экипаж — все это вместе и будет самым важным в танке!
— И снова нет, товарищ пионер. — улыбается солдат, достав пачку «Беломора» и выбивая из нее новую папиросу: — сдаетесь? Ну так вот, товарищи школьники, запомните, в танке главное — не ссать!
Глава 14
Он стоял под высоким деревом и смотрел вдаль, на раскинувшуюся у ног зеленую равнину, в воздухе стоял дурманящий аромат летнего луга. Вдохнув полной грудью, он наконец поворачивается и протягивает руку Яне, которой только что исполнилось двадцать пять лет.
— Все-таки Бартам прекрасен в это время года… — говорит он: — останешься здесь со мной? Навсегда? У нас будет свой тихий домик на окраине города у озера, свой садик и удобная кухонька. Оставайся, любимая…
— Витька! Витька, вставай! — говорит Яна и трясет его за плечо: — вставай давай! Сколько дрыхнуть можно! Вставай!
— Погоди… — улыбается он: — ты мне еще не дала ответ, озорница. Иди сюда, я тебя поцелую…
— Витька! Отстань, скотина! Ах ты так! Получай! — в глазах вспыхивает, и Виктор падает куда-то далеко, в груди захватывает дух, и он ударяется об твердую поверхность со всего маху!
— Ай! — он ощупывает твердую поверхность. Ага, это пол. Он открывает глаза и ощупывает себя. Вроде все на месте, но что это было?
— Витька! Ты проснулся? — шипит рядом кто-то. Виктор поднимает голову и в слабом свете, проникающем сквозь шторы, видит какое-то белое пятно. Чье-то лицо? Но чье?
— Батор? — произносит он: — а ты чего тут делаешь⁈ Который час вообще?
— Четыре часа утра! Вставай! Ты сколько спать вообще можешь⁈ Да еще храпишь, идиота кусок! — повышает голос его сосед: — еще раз полезешь целоваться я тебе снова врежу!
— Так ты меня еще и ударил! — Виктор нащупывает на голове значительную шишку: — Батор, скотина! А ну пошел прочь из моей комнаты, дай выспаться! Я тебе сейчас как наваляю!
— Витька! Тихо! — шипит на него Батор: — тихо! У нас в общаге сам знаешь какие стенки тонкие, чего ты орешь-то! Люди спят кругом!
— Конечно, они спят! Я — спал, пока ты ко мне не вломился! Чего тебе нужно вообще в три часа ночи⁈
— Четыре! Утро уже!
— Четыре это нихрена не утро! Это глубокая ночь! — Виктор садится на полу и чешет пострадавшую макушку: — нахрена ты меня ударил вообще?
— Ты ко мне с губищами своими полез, скотина такая! А я не такой!
— О, господи, да заткнитесь вы уже! Поспать дайте! — стучат в стенку справа: — кому какая разница, какой ты там!
— Я не такой, чем вы там слушаете! Он первый начал! — повышает голос Батор.
— Батор, насрать. — говорят из-за стенки: — умри уже. Мне уже сегодня с утра на работу, а если ты…
— Уаааааааа!!!
