Назад ехали уже после обеда, ближе к вечеру, когда все накупались и наигрались вдоволь, вернее — почти все. Страдающий Лермонтович вместе со своим приятелем Тепляковым был подвергнут санкциям, для начала вещи «залетчиков» обыскали, найдя там еще два УСМ и десяток учебных запалов, три самодельных дымовых шашки, одну сигнальную ракету и россыпь патронов для мелкашки, целых три (!) рогатки, а еще целую россыпь круглых девятимиллиметровых пуль, стреляных из пистолета Макарова и подобранных школьниками на стрельбище с тем, чтобы из этих самых рогаток стрелять. Все это вместе дало возможность Маргарите Артуровне прочитать новую лекцию на тему «сегодня носит Адидас, а завтра родину продаст», то бишь «а потом вы танк угоните и лишите Красную Армию боевого потенциала» и вообще «однажды унесете снаряд, а он у вас дома взорвется и всю вашу семью убьет». В качестве непосредственно санкций Володю и Никиту заставили сидеть в библиотеке летнего оздоровительного лагеря «Орленок» и читать Достоевского как рекомендованную литературу. Маргарита Артуровна грозилась что потом все проверит.
В свою очередь Виктор конфисковал все оружие и «предметы, конструктивно похожие на оружие», включая два перочинных ножика, один с несколькими лезвиями, отвёрткой и штопором, а второй с черной рукояткой в виде белки, ворча себе под нос, что это похоже на разоружение Германии после Первой Мировой и запрет иметь армию больше, чем предусмотрено Версальским договором. Про себя решил, что уж ножики он парням вернет в городе, как-никак важная вещь для каждого пацана в их возрасте — перочинный ножик, да и денег стоит немалых. Если родители тебе такое не купили (а обычно не покупали), то приобретать такой вот ножичек приходилось самостоятельно, а это либо на завтраках экономить и карманные откладывать — порой по нескольку месяцев! Либо бутылки собирать — есть такой заработок, сходить в парк и бутылки пособирать… но тут мальчишки неизменно сталкивались с конкуренцией в виде городских деклассированных элементов, которых в этом времени было на удивление мало. Никто не сидел и не просил милостыню возле магазинов или на рынке, никто не выставлял напоказ свои беды и проблемы, написанные на картонке, прислоненной рядом, ведь советская милиция боролась с такими проявлениями попрошайничества и тунеядства.
Так что, сидя на комфортабельном сиденье заводского «Икаруса» Виктор разглядывал арсенал школьных хулиганов и террористов, качая головой и поражаясь гибкости и изобретательности детского ума. Чего стоит только «говнограната», которая в теории должна была состоять из целлофанового пакета, достаточного количества… субстанции, в которую и вставляется УСМ с учебным запалом. Слава всем святым, что вместо собственно отходов человеческой жизнедеятельности эти двое использовали клубничный джем, да и растяжку на шкафчик со своими вещами поставили неправильно, так что он без труда обезвредил устройство, но все же! По факту установки растяжки-ловушки на свой шкафчик вынес Лермонтовичу и Теплякову устное замечание — кто же так растяжки ставит? Это же шкафчик, тут достаточно чеку дверцей прижать… зачем нужно леску тянуть? Излишние сложности приводят к тому, что устройство потом не сработает, чем сложнее механизм, тем больше вероятности что обязательно какая-то часть сломается или поведет себя не так как запланировано… что же до малинового джема…
Виктор осмотрел учебный запал, измазанный красной субстанцией, растер ее между пальцев и не удержался — попробовал на вкус. Сладкий. Вкусный джем, тут обычно варенье готовят, а не джем, а вот бабушка у Лермотовича сподобилась и джем сделала, а не варенье.
