— Я чего? Я вот тут сижу уже третий час и пытаюсь заголовок для статьи о городском молокозаводе придумать. «Повышение надоев сознательными доярками» или же «Молоко льет струей согласно плана партии»? И то и другое бред… — Марина вздыхает и снова садится на стул, принимая позу «Думающей Марины», откинувшись на спинку стула, положив ноги на стол и опасно раскачиваясь на двух задних ножках. Под носом — карандаш, придерживаемый верхней губой, руки сложены за затылком, глаза смотрят в потолок.
— Ты так снова упадешь. — осторожно говорит ей Лешка: — прекрати раскачиваться, потом шишка будет. И вообще, чего ты выдумываешь, ты просто городские сплетни напиши и все. Люди знать хотят. Вот это будет пресса, будешь корреспондентка «желтой бульварной прессы» как на продажном Западе. Нездоровые сенсации и все такое. И я с тобой, как папарацци, буду скандальные фото делать…
— Ты, Степанов совсем дурак. Какие еще сплетни? Про то, что у товарища Мизоряна из горкома — молодая любовница студентка меда? Да нас за такое по головке не погладят, а то и вовсе из газеты попрут.
— Жаль. — скучнеет Лешка: — а то я ее видел, симпатичная такая. Ее бы в купальнике да на разворот газеты… видела, как в Прибалтике с этим проще все?
— Тут Сибирь, а не Прибалтика… хотя конечно было бы интересно. — вынужденно признает Марина: — и правда было бы интересней чем надои доярок из гормолзавода… но нам нужно чтобы в статье мораль была такая, кондовая, советская, понимаешь? В идеале — чтобы была статья по всем канонам советской журналистики, но с изюминкой, понимаешь? Вот как прошлым летом вышла с успехами в производстве трикотажной фабрики с фотографиями девушек из техникума… но эту тему мы уже использовали.
— Тамара Каренина развелась же. — тут же припоминает Лешка скандальную звезду местного телевидения и радио: — ее мужик опять с какой-то старлеткой попался прямо за кулисами, представляешь? С Дашкой Никоновой, ну которая из области в прошлом году приехала, еще…
— Ну-ка, ну-ка… — подбирается Марина, прекратив раскачиваться на стуле и убрав ноги со стола: — Тамара Каренина и этот ее… как там его? Ну неважно, ее мужиков все равно никто не помнит, а сама Тамара — знаменитость местного масштаба.
— Секс-бомба. — кивает Лешка: — по местному рейтингу звезда класса «А».
— Может получиться… — бормочет себе под нос Марина, положив перед собой чистый белый лист бумаги и начав чертить на нем овалы карандашом, который она вынула из-под носа: — вот смотри, мы же можем мораль сюда всунуть, да? Что крепость семьи в период развитого социализма очень важна, что ячейка общества должна быть крепкой и неделимой, как атом, чтобы расколоть было невозможно…
— Не пойдет, советские физики-ядерщики уже умеют атомы раскалывать, это же ядерный взрыв называется и цепная реакция. — вставляет Лешка: — как это «невозможно» скажут. Дескать бросаете тень на достижения советской науки.
— Хм… а что если так — «последствия такого раскола в семье, на самом незначительном уровне — будут сравнимы с ядерной цепной реакцией, раскалывающей общество…»
— Семен Семенович скажет, что снова ты, Козлова, со своей апокалиптической точкой зрения. И зарежет статью.
— Тц. Ладно. Не пойдет статья про Каренину, хотя жаль. Что ты там говоришь, какой еще у нее рейтинг? Что вообще за рейтинг?
— Негласный рейтинг секс-бомб нашей области. Вот если бы ты со мной на квартирник у Ивановых ходила, то знала бы. Мы там как раз разработали и внедрили в жизнь рейтинг всех самых сексуальных жен, это Петька Пить и Слон предложили, а Лера поддержала. Так что вот уже полгода как такой рейтинг существует.
— И на каком она там месте? На первом? Ну быть не может, она же старая…
— В нашем рейтинге нет мест. Есть категории, а то иначе мы все передеремся там. — доверительно сообщает Лешка: — потому что иначе существуют оценочные риски субъективного восприятия красоты. Как скажем сравнить ту же Каренину и Бергштейн? Они совершенно разные! Петька Пить за волейболистку например, а Слон и Лера — за Каренину, потому что Лера в художке училась, а Слон ее завсегда поддерживает. Вот и решили просто разделить на категории… высшая категория — категория «А» по шкале вдуваемости.
— Чего⁈
— Шкала вдуваемости изобретена советскими учеными Мантуровым и Перегиримом при участии Ивановой в одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году и…
— Погоди. То есть Петькой Пить и Слоном, верно?
— Угу. — кивает Лешка: — это наше изобретение, попытка структуризации субъективного чувства в единую систему, позволяющую объективно оценить степень привлекательности субъекта. Объективным по субъективному! Веками человечество билось над этой загадкой, великие мыслители сдавались, не сумев ничего сделать с формулой красоты и привлекательности. Все к чему они пришли — «красота в глазах смотрящего», а мы, советские ученые…
