— Всю правду это хорошо. — кивает Марина: — карандаш отдай. Итак… что же там? Ах, да, у меня даже конец уже заготовлен. Слушайте — и вот уже волейболистки Комбината, вдохновлённые мудростью тренера Полищука, рвутся в бой, готовые биться до последней капли пота за честь родного коллектива! Их победы — это не просто спортивные достижения, это триумф советского образа жизни, это живое воплощение ленинских идеалов! Так держать, товарищ Полищук! Пусть ваши смелые тактические решения и неугасимый огонь сердца коммуниста ведут команду к новым рекордам, достойным эпохи развитого социализма! Вперёд, к новым подвигам — во имя Родины, во имя партии, во имя светлых идеалов коммунизма! Как вам, а?
— Круто. — говорит Маркова: — только Витька не коммунист вроде пока. Комсомолец. Зато Синицына коммунистка. И Волокитина. Лилька, а ты? Хотя, о чем я, Лилька точно комсомолка… кто ж тебя примет в партию, когда ты такая…
— Итак! Сенсация! — Марина снова тычет карандашом в Лилю, Лиля снова отбирает его у нее: — эй! Верни карандаш! Он казенный! Имущество редакции «Вечерки», чтобы ты знала, спортсменка ты необразованная!
— Ты в нее карандашом не тычь и все. — советует ей Наташа Маркева: — а то вовсе перестанет отдавать. Она не любит, когда в нее тычут, сразу нервная становится. Будешь тыкать — убежит по своим делам, а Синицына сразу сказала, что с прессой дел иметь не будет. И так чудо что мы ее уговорили остаться…
— А что у вас тут вообще произошло? Зачем вам Лешка и его «Ява»? — Марина поджимает ноги под себя, садясь по-турецки и чувствуя себя следователем по особо важным делам, который вышел на след особо опасного преступника.
— На вокзал слетать. — говорит Наташа Маркова: — чтобы специи купить и риса ферганского, ну такого, который не просто белый, а немного бурый… там еще красная такая полосочка, которая зернышко вдоль делит. Витька говорит, что такой рис даже на вкус отличается. Чтобы плов сварить. Я и не знала сколько всего для простого плова нужно.
— Хорошо, что он тебя не слышит. — кивает Лиля: — а то бы обязательно накинулся бы с лекцией что «не бывает простого плова, а то, что вы в столовой едите — вообще рисовая каша с мясом».
— Это точно. — соглашается с ней Наташа: — Витька сам не свой становится когда о плове говорит.
— Да не только о плове. Он вообще такой становится, когда о кухне рассуждает. Хорошо готовит. — отвечает Лиля: — в первый раз как у меня дома был — торт быстро приготовил, представляешь? Пока мы с девчонками пили портвейн — раз и приготовил. Вкусный и красивый.
— Это в тот раз, когда вы с Волокитиной, Масловой и Салчаковой у тебя дома зависли? Когда оргия была, а перед этим вы монтажников в парке избили и хотели изнасиловать? — понимающе кивает Маркова: — как же помню, Аленка рассказывала, что она твоего хомяка раздавила случайно.
— Так вот кто на Ильича сел! — вспыхивает Лиля: — он потом два дня болел и ничего не ел!
— Оргия? Монтажников избили? — очки у Марины запотевают, она поспешно протирает их краем рубашки, оттянув его в сторону: — пожалуйста подробнее… пресса нуждается в деталях происшествия…
— Да враки это все. — говорит Лилька: — монтажники просто не узнали Машу Волокитину в парке, вот и все. Ты бы видела, как она им по морде — раз! Кааак подпрыгнет в воздух и сверху вниз — раз! — она взмахивает рукой: — хрясь! Бум! Шмяк! Аленка такая и говорит, мол теперь я тебя не Волокно буду звать, а Смертоносная Богиня Волейбола! А тут милиция! Светка вызвала, говорит насилуют, а кто их насиловать будет, они пьяные и уже в отрубе! А мяч белый — весь в соплях и кровище, вот. Потом бутылку газировки взяли у прохожего и отмыли… чистенький теперь. Мы на нем лицо нарисовали, такое — с улыбкой до ушей. А Маслова на Ильича села… ууу… не прощу! — она трясет в воздухе кулаком: — пойду и десерт у нее съем.
— Между прочим ты и так у Аленки хлеб отбираешь. — говорит Наташа: — она ж в нашей команде либеро, а с тобой в составе она вместе со мной на скамейку запасных сядет… за газировкой гонять. Так что ты на нее не дави сильно-то, у нее и так стресс.
— И все-таки… что там с оргией? — осторожно задает вопрос Марина: — вы обещали всю правду рассказать! Я вам Лешку отдала в рабство вместе с его «Явой», а вы его еще не вернули…
— Рабство отменили высочайшим указом в одна тысяча восемьсот шестьдесят первом еще. — отмахивается от нее Маркова: — Александр Второй отменил. И, между прочим, оргия, это не то, о чем ты тут себе надумала всякое. Вообще, были мероприятия по… эээ… выправлению гормонального фона у спортсменок. То есть Организация Регуляции Гормонально-Интервальных Явлений, вот. ОРГИЯ — это аббревиатура. Скажи-ка Бергштейн!
— Так и есть! — кивает Лиля: — у нас на молокозаводе таких не делают, у нас тренер старенький, он помрет в процессе, наверное, а Витька — он орел! Может! И тебя, Марин — тоже сможет! Если ему волю дать, он так может, что ого! Правда стирается быстро…
