— … это… как бы сказать… — Арина поднимает взгляд на стоящую напротив нее Лилю: — в общем… была неправа. Но ты же угроза! Ты же центр так держала что смысла не было туда бить! Совсем! А как тогда⁈ Вот я и… ну, срезала удар. Предплечьем. Вот. Извини. — она опускает голову и прячет руки за спину.
— Предплечьем? — Лиля хмурится и Маша невольно подбирается, готовая снова вцепится ей в плечи и оттащить ее назад от Железновой, но девушка не предпринимает попытку наброситься на свою соперницу. Вместо этого она чешет себе лоб.
— У кого мяч есть? — спрашивает Лиля: — ага. Киньте мне. Ага, спасибо. — она принимает в руки мяч от Кати Громовой и крутит его вокруг своей оси: — как это — предплечьем? Вот так?
— Ээ… ну удар кистью, «ковшиком» он более управляем, конечно… но не такой жесткий. — поднимает голову Арина и делает неуверенный шаг вперед: — можно? — она осторожно забирает мяч из рук у Лили и показывает движения, замахиваясь: — можно «лапу медведя» сделать или «кума-дэ» как в Японии это называют, тогда удар жестче будет и быстрей, но теряет в управляемости и предсказуемости траектории… вот так. — девушка складывает пальцы, показывая «лапу медведя»: — но если хочешь чтобы удар короткий и резкий был, то бей предплечьем… вот этой косточкой… вот так…
— Да так же мяч черте-куда улетит… — гудит за плечом у Маши Валя Федосеева: — так ни управляемости, ни предсказуемости… как так вообще хоть куда-то попасть можно?
— Именно поэтому Железнову и зовут «гением поколения». — вздыхает Сабина: — она может. Чертовы вундеркинды…
— Как я тебя понимаю. — вслед за ней вздыхает и Маша Волокитина: — все со своими заморочками.
— И не говори. — кивает Сабина: — молодым кажется, что они все лучше тебя знают, а как до дела доходит так обязательно обосрутся где-нибудь.
— Погоди… предплечьем… вот так?
— Ага. Вот так.
— А я-то думала, почему у меня удар жестким не получился с первого раза… пришлось три раза бить…
— Это было больно!
— Если бы я с самого начала умела бить предплечьем…
— Кайзер! — раздается голос Наташи Мордвиновой: — твоя очередь!
— Чего? Ах, да. — Лиля снимает свои темные очки и передает мяч назад, Вале Федосеевой: — Арина, я прошу прощения что била тебя три раза. Если бы тебя не увели с площадки, то я бы избивала тебя до конца матча и… ай! Маша!
— Лилька!
— Кайзер!
— Ну хорошо. — Лиля потерла локоть: — ладно. Мне жаль, что я била тебя три раза. Если бы я умела бить предплечьем, то вырубила тебя с первого же… ай! Хватит меня щипать!
— Маш. — Мордвинова поворачивает голову к Волокитиной: — я слышала, что вы теперь в сборной играть будете. Что новый состав, все дела. Если ты капитаном в основном составе будешь… в общем… — она качает головой: — имей в виду, Кайзер тебе все карты попутает. Она такая же как наша Арина — авторитетов не признает, за счет своей природной одаренности выезжает, а в результате другие на нее смотрят, и дисциплина по одному месту идет. Если вы серьезно в первую лигу вознамерились идти, то тебе нужно научиться ее на место ставить.
— Спасибо за совет, но я сама разберусь. — хмыкает Маша Волокитина: — без сопливых скользко, Наташ. Ты лучше скажи как ты в Москве устроилась, не скучаешь?
— По вам? По этим разборкам? По Бергштейн, которая вечно творит всякую дичь? По этой холодной стерве Синицыной… кстати, где она?
— Не пришла. — пожимает плечами Маша.
— И не придет. Она с людьми не сближается, я же говорю, Синицына — это баллистический калькулятор, скрещенный со стервозным характером. С коллективом в выходные — это не ее. — кивает Мордвинова.
— Как я посмотрю, у нас много общего. — говорит Сабина: — одни и те же проблемы у капитанов команд.
— Как иначе. — кивает Маша Волокитина: — будь ты хоть в Африке, а все так же. Ладно, я рада что мы конфликт уладили. И что девочки извинились и помирились. И Лиля тоже рада, правда же, Лиля?
— Очень. Просто сейчас усрусь от радости.
