— Валь, ну разве тебе не интересно с кем Витька выходные провел и почему у Айгуль такое лицо счастливое, а?
— Маслова. Ты бы вот так на площадке работала как сплетни собираешь. — говорит Маша Волокитина: — хватит тут инсинуации разводить. У нас с завтрашнего дня совместные тренировки сборной начинаются, не дай бог ты меня при новеньких опозоришь!
— Новеньких… — ворчит Маслова: — какие они новенькие? Черная Птица-Синица, Железная Лилька и Светка-Копер, в каком месте эти трое новенькие? Синицыной уже двадцать шесть или двадцать семь? Из них пять лет в основном составе у «сырников»… новенькие.
— В новой команде они новенькие. Как и все мы. — ставит точку Волокитина и оглядывается: — кто там в душ сейчас? А то я пойду!
— Тук-тук! — раздается голос через дверь раздевалки: — это я. Все одеты? Нет? Я вхожу!
— Заходи, заходи. — говорит Валя Федосеева, уперев руки в бока и не делая ни малейшей попытки прикрыться: — у нас от народа секретов нету.
— Ага. Всем привет еще раз. — в раздевалку входит Виктор, бросает быстрый взгляд на Валю, на ее обнаженную грудь и приподнимает бровь: — Валентина, прикройся. Не то, чтобы я был против созерцания твоих монументальных форм, но если ты в таком виде щеголять тут будешь, то я забуду, о чем поговорить хотел. Возможно даже кто я такой забуду.
— Ха. — Валя складывает руки на груди, так, чтобы ее предплечья отчасти закрывали какую-то часть ее скульптурного бюста.
— Что же… так тоже можно. — кивает Виктор: — по крайней мере я могу вспомнить зачем я сюда пришел. Кстати — очень красивая грудь, Федосеева. Вот прямо очень. И большая. Так, о чем это я… — он полез пятерней в затылок, пытаясь вспомнить.
— О Валькиных титьках. — услужливо подсказывает Наташа Маркова: — с самого начала только о них и говорил.
— Мне они тоже нравятся. — кивает Маслова: — ну то есть не так как Лильке Машкины, у меня скорее эстетическое чувство, платоническое. Я ей восхищаюсь как скульптурой и творением матери-природы. Ну и завидую конечно. Почему кому-то дано, а у кого-то нет ничего? Это несправедливо.
— О, господи, да заткнитесь вы обе уже! — не выдерживает Маша Волокитина: — и ты Федосеева, прикройся нормально! Устроили тут бардак! Тренер пришел что-то нам сказать, а вы тут шоу талантов для бедных разыгрываете! Сели все, жопы прижали! НУ-КА! — в голосе Волокитиной прорезалась сталь. Валя Федосеева накинула на плечи еще одно полотенце, а Маслова и Маркова — замерли с открытыми ртами. У стенки затихла Саша Изьюрева, держа в руках свое полотенце и моргая.
— Спасибо, Маш. — говорит Виктор: — вот теперь вспомнил. Вы все знаете, что мы теперь сборная команда и что в первой лиге играть будем…
— Обосремся на союзном уровне. — вставляет Маша.
— Возможно. — не отрицает Виктор: — но даже если и обосремся, то обосремся на уровень выше! Раньше обсирались на областном, а теперь — на всю страну!
— Боже, Витька, ты неисправимый оптимист… — качает головой Маша и складывает руки на груди: — некоторые вещи лучше в тайне держать, чем на весь мир показывать.
— Вить, скажи, а это правда, что Салчакова в твоей комнате ночевала на выходных? — подает голос Маркова: — а то Алена тоже хотела. Очень.
— Наташка!
— Ай!
— Правда. — кивает Виктор: — но Алену приютить не смогу. Потому как из школы уволился, а комнату в коммуналке от школы выделяли. Я в отдел кадров зайду после этого, заявление напишу на комнату в общежитии Комбината.
— Сразу пиши на квартиру служебную. — советует Маша Волокитина: — или давай вместе сходим, они тебя там нагреют. Ты главный тренер сборной команды первой лиги, тебе квартира положена. А если Рудольфыч зажмет, то мы к «сырному» руководству обратимся, через Лильку. Бергштейн на гормолзаводе не откажут, да и нашим нос утрут. Так что сразу пиши на квартиру, а мы к тебе на новоселье придем.
— И кровать большую купи! — весело блестит глазами Маслова: — чтобы два раза не ходить!
— Ремня себе купи, чтобы таким как Маслова выдавать. — гудит Валя Федосеева: — вот куда ты все время лезешь, во все бочки затычка!
— … а еще ты после тренировки зря задержался, Лильки сегодня нет. Ей на своем гормолзаводе нужно в смену выйти разок хотя бы за полгода. Чтобы в табель поставили. — говорит Маша Волокитина: — так что можешь глазами не искать. Завтра же первые тренировки сборной начнутся.
— Да я в общем знаю что Лили нет. Потому и пришел. — говорит Виктор. После его слов наступает тишина. Замирает Валя Федосеева, которая только-только заколола волосы и надела шапочку для душа. С ее плеч падает вниз белое полотенце, открывая картину «Амазонка в раздевалке женской волейбольной команды топлесс, холст, масло».
— Так. — нарушает тишину Валентина: — я не поняла. Ты чего, решил к нам подкатить? Ко всей команде? Это… какой же изощренный способ самоубийства…
— Да нет. — машет рукой Виктор: — я тут по просьбе Маши. Ну и Сабины Казиевой, капитана «Крылышек», помните, смуглая такая?
— Кто же не знает Казиеву? — искренне удивляется Валентина: — а она тут при чем? Она просила тебя в женские раздевалки врываться?
