Особенно активно обсуждается разница в возрасте супругов. Как известно, Тамара Каренина была замужем ранее за режиссером Т., но тот брак распался три года назад. Валентин С. же женится впервые.
— Главное, чтобы люди были счастливы, — философски заметила народная артистка области Маргарита М. — А все остальное — досужие домыслы завистников.
Молодожены планируют провести медовый месяц в Крыму, после чего вернутся к активной творческой деятельности. Поговаривают, что главный режиссер театра уже присматривает для Валентина С. более значительные роли в новом сезоне.
Редакция поздравляет молодую семью и желает им семейного счастья и творческих успехов!
Постоянная рублика — УЛЫБНИТЕСЬ!
Встречаются два товарища: — Слышал, что Петров купил «Жигули»? — Да, говорят, по блату достал. — А я слышал, что честно заработал. — Ну, тогда это не Петров!
— Рабинович, как дела с жильем? — Хорошо! Получил двухкомнатную квартиру. — А где? — Одна комната в Москве, другая в Ленинграде.
Объявление: «Меняю трехкомнатную квартиру в центре Москвы на двухкомнатную в том же районе плюс инфаркт».
В КИНОТЕАТРАХ ГОРОДА
Премьера приключенческого фильма «Пираты XX века»
С 1 сентября в кинотеатре «Родина» начинается показ боевика «Пираты XX века» режиссера Бориса Дурова. Остросюжетный фильм рассказывает о современных пиратах, напавших на советское судно «Нежин» в водах Тихого океана. Главные роли исполняют Николай Ерёменко-младший, Петр Вельяминов, Талгат Нигматулин и Георгий Мартиросян.
Зрителей ждут захватывающие погони, морские бои и подвиги советских моряков, которые не сдаются перед лицом опасности. Картина снята по мотивам реальных событий и показывает мужество и героизм советских людей.
Глава 3
Массивные двери Дома спорта профсоюзов распахнулись с характерным скрипом старых петель, впуская Машу и Виктора в просторный вестибюль. Мраморный пол, отполированный тысячами ног до зеркального блеска, отражал тусклый свет люстр — тяжелых, помпезных, словно доставшихся в наследство от какого-то дореволюционного особняка. Пахло специфично — смесью старого дерева, напольной мастики и того неуловимого запаха времени, который пропитывает стены зданий, видевших историю.
Сам зал для жеребьевки располагался на втором этаже. Широкая лестница с потертыми бронзовыми перилами вела наверх, и по ней уже поднимались группки людей — тренеры, представители команд, функционеры. Маша невольно замедлила шаг, разглядывая фотографии на стенах — черно-белые снимки волейболисток прошлых лет, застывших в прыжке, в атаке, в радостных объятиях после победы. Где-то среди них наверняка были и нынешние легенды, только помоложе, с прическами под моду шестидесятых.
Зал оказался типичным для подобных мероприятий — ряды складных стульев с жесткими спинками, обитыми красным дерматином, длинный стол президиума, накрытый зеленым сукном, государственный флаг на стене. Но было в нем что-то особенное — может быть, дело было в высоких окнах с тяжелыми бархатными шторами, через которые пробивались косые лучи послеполуденного солнца, создавая в воздухе золотистую дымку из пылинок. Или в том, как гулко отдавались под сводчатым потолком голоса и шаги.
Атмосфера в зале напоминала театр перед премьерой. Негромкий гул голосов, сдержанное волнение, настороженные взгляды. Представители команд собирались стайками, как птицы перед перелетом — новички жались друг к другу, обмениваясь тревожными репликами, матерые волки первой лиги держались уверенно, но и они поглядывали по сторонам, оценивая конкурентов.
В правом углу, под портретом какого-то партийного деятеля в очках, собрались прибалты — сдержанные, подтянутые, в одинаковых темно-синих костюмах. Рижане всегда держались особняком, словно подчеркивая свою инаковость. В центре первого ряда уже восседала ташкентская делегация — яркие, шумные, то и дело переходящие на узбекский. Контраст с молчаливыми северянами был разителен.
Воздух в зале был тяжелый, спертый — вентиляция явно не справлялась с таким количеством народа. Пахло табачным дымом из курилки, дешевыми духами, потом — специфическим запахом спортивных залов, который, казалось, въелся в стены. Кто-то открыл окно, и в зал ворвался свежий московский воздух вместе с отдаленным шумом улицы.
У стены стоял тот самый барабан для жеребьевки — потертый, с облупившейся краской, похожий на те, что крутят в лотереях на ярмарках. Но здесь он выглядел зловеще — от его вращения зависели судьбы команд на ближайший сезон. Рядом на столике лежали пронумерованные шарики — обычные шарики для пинг-понга с нацарапанными фломастером цифрами. Такая простота, даже примитивность, странно контрастировала с важностью момента.
