Трепет и гнев полностью

Одна из наших двоюродных сестер – дочь моего дяди. Так что семейная родословная в семье Джи остается неизменной. Никто не питается напрямую. Отец нанимает небольшой штат медиков, которые помогают брать и собирать кровь у каждого. Он упоминал об этом?

– Упоминал. Но не так подробно.

Я не думаю, что Джи питался от другого вампира в интимной обстановке с тех пор, как он был подростком. Я помню, что было такое время… недолго, месяц, наверное, это было вскоре после смерти мамы, но Джи стал каким-то диким. Он редко бывал дома, и я его почти не видел. Потом отцу стало хуже, и однажды ночью он накричал на Джи. Я был маленьким, но помню, что это было чертовски страшно – как он был зол. На этом все и закончилось. С тех пор Джи идет по прямому и узкому пути.

– Он всегда будет придерживаться этих строгих обстоятельств? – спрашивает Харука. Он никогда не испытывал симпатии к Джованни и никогда не слышал, чтобы этот полный энергии мужчина жаловался. Ни разу. Но зная все обстоятельства, он просто ошеломлен.

В одиночку управлять шумной аристократией, постоянно удовлетворять потребности и капризы других вампиров, отвечать за жизнеспособность своего отца, не имея возможности питаться и удовлетворять свои собственные потребности… а теперь Джованни еще и управляет королевством своего брата, пока тот выздоравливает.

Я не знаю. Мы не говорим ни о чем из этого. Я знаю, что в глубине души Джи обижен на меня по многим причинам, поэтому я просто оставляю все как есть. Наши отношения стали намного лучше с тех пор, как я соединился с тобой. Это здорово.

Харука улыбается.

– Я рад, что принес некоторое облегчение в эту сложную ситуацию.

Он приподнимает лодыжку Нино, и целует его босую ступню. Нино улыбается, его медовая кожа приобретает теплый, румяный оттенок.

Если бы… если бы Джи было позволено соединиться и питаться…

– Он, несомненно, выбрал бы Селлину? – перебивает Харука. – Если она вместе с ним, его взгляд всегда следует за ней. Его уважение и желание к ней очевидны.

Для всех, кроме нее. Они поссорились целую вечность назад и отказываются мирится. Я не могу представить, чтобы он сошелся с кем-то еще – особенно с другим мужчиной. Думаю, он бы съел его живьем.

– Да, когда в дело вступают другие мужчины, твой брат становится альфой даже в самых ненужных обстоятельствах.

Например, сидит во главе кухонного стола Харуки, заставляя всех вокруг себя говорить по-итальянски, или ходит вокруг и выкрикивает нелицеприятные, непрошеные мнения.

Харука качает головой.

Tesoro, не мог бы ты покормиться от меня? Тебе нужно поесть.

Харука встает с кровати.

– Как насчет того, чтобы принять душ? Я помогу тебе помыться, и, возможно, в какой-то момент в процессе я смогу поесть.

Лицо Нино светлеет. Да? Ты потянешь мою ауру пока мы будем в душе?

– Нет, – предупреждает Харука. – Я не могу много есть от тебя. Доктор сказал, что мы не должны заниматься такой активной деятельностью, пока он не разрешит нам.

Застонав, Нино опускается на кровать и отворачивается, заставив стоящего рядом с ним Харуку рассмеяться.

– Разве я все еще не способен вызвать приятные эмоции другим способом?

Нино откидывает голову назад, нахмурившись. Дразнится. Харука звонко смеется, а затем берет пальцами подбородок Нино.

– Открой, пожалуйста.

Поколебавшись, Нино переводит взгляд, и открывает рот.

Харука осматривает его. Ситуация значительно улучшилась по сравнению с тем, что было месяц назад. Довольный, он выпрямляется.

– Я рад, что на следующей неделе придет логопед. Я скучаю по твоему естественному голосу.

Я знаю. Можешь помочь мне снова побриться? Поднимать руки слишком часто все еще больно.

– Конечно.