Биение его сердца участилось, вихрь в желудке заставил его почувствовать, словно все органы в его теле дали сбой. Жар разлился в его груди, и он почувствовал, как его щеки и уши покраснели. Его бросило в жар под пиджаком, который внезапно стал ощущаться слишком тяжелым.
Нахмурившись, он наклонился вперед, хватая бокал шампанского. Он выпил его одним глотком. Он даже не позволил пузырькам пощекотать себе горло и схватил другой полный стакан.
Но он не выпил шампанского из этого бокала.
Вместо этого он окунул пальцы в него. Сверкающая жидкость запузырилась по краям бокала, впуская его крупные пальцы, проливаясь на скатерть.
Он не был слепым и видел, как любопытные взгляды официантов сменились на восторженные, когда он дотянулся пальцами до дна бокала, что жидкость все больше и больше выливалась и стекала по рукаву его смокинга. Они все ждали его срыва, и теперь у них были места в первом ряду.
Гейдж дал им то, ради чего они собрались, потому что, когда вынул пальцы из бокала, то они были влажные и липкие от алкогольного напитка, а платиновое кольцо оказалось между его пальцами.
Он почти мог слышать приглушенные вздохи и перешептывания. Он почувствовал момент, когда пассивная жалость к нему переросла в сильное смущение. Когда кольцо мерцало под сверкающей люстрой, Гейдж снова обвел взглядом ресторан.
Его взгляд остановился на хостес, которая прыгала вверх и вниз, празднуя победу.
Когда Гейдж посмотрел на нее, она перестала прыгать, убрав улыбку со своего лица, и повернулась к нему спиной, хлопнув ладонью по своим губам.
Но было слишком поздно.
Он уже увидел правду.
Очевидно, она выиграла пари.
Он не мог даже разозлиться на нее.
В конце концов, сегодня будет хотя бы один победитель.
–
Веда всхлипнула, медленно крутя бронзовую монету между пальцами.
— Это был мой восемнадцатый день рождения.
С того места, где он сидел на полу напротив ее, поджав ноги и положив на них локти, он кивнул ей. Между его бровей залегла морщина с того момента, как она сказала эти три слова, которые не говорила вслух в течение десяти лет.
— Они изнасиловали меня, — прошептала она. — И они сказали, что я заслужила это, — она медленно улыбнулась и с приоткрытых губ сорвалась горькая усмешка. — Потому что я была девочкой с холма, которая осмелилась испортить их вечеринку. Потому что мое платье было слишком коротким. Они лишили меня девственности, сломали мне ключицу, повредили позвоночник…
Она закрыла глаза и вздохнула, затем открыла глаза, когда зарылась руками в свои волосы. Она запуталась пальцами в своих густых кудрях. Ей не нужно было даже зеркало, потому что она и так чувствовала подушечками пальцев гладкое пятно посередине ее головы. Она приподняла свои волосы и повернула голову к Джейку, заметив его хмурый взгляд в тот момент, когда он увидел залысину на ее голове.
— Они вырвали мне клок волос, который теперь никогда не отрастет… — ее голос дрогнул. — Когда я потеряла сознание, они отнесли меня на пляж и бросили в океан, лицом вниз. Оставили меня умирать. Линк, он… — первая искренняя улыбка появилась на лице. — Он был еще младшим офицером полиции тогда. Я не знаю, почему он был на пляже той ночью, но он увидел меня. Выловил меня. Сделал мне искусственное дыхание…
Она замерла, когда вспомнила о Линке. Много лет назад она стояла в его промокшей форме и выглядела так же потрясенно, как и чувствовала себя.
— Это сумасшествие. Парень, который спас меня тогда, теперь охотится за мной. Я даже не могу воспринимать его как своего врага. Даже если он наденет на меня наручники. Обвинит меня. Даже если он засадит меня в клетку и выбросит ключ. Я никогда не смогу считать его врагом, — она опустила взгляд и переместилась в другую часть комнаты прежде, чем снова прошептала, — никогда.
Джейк потер пальцами глаза, как он делал много раз за те часы, что они просидели в этой тихой аптечной кладовке. Коллега Джейка появился, чтобы сменить его, как раз после того, как Веда призналась, давая Джейку достаточно времени поговорить с ней. Хотя его коллега заметил влажные черные следы от туши на щеках Веды, но он даже не моргнул глазом на ее срыв. Чрезвычайно сильный стресс был неизбежен в медицинской сфере, и больница Тенистой Скалы не была исключением. Драматизм среди персонала держался на очень высоком уровне, и слезы у сотрудников больницы были таким же обычным делом, как и дни кексов в педиатрическом отделении, поэтому коллега Джейка остался к ее слезам равнодушным, даже когда Джейк затащил Веду в кладовку, чтобы успокоить ее.
Джейк покачал головой.
— И ты помнишь всех, кроме одного? Ты ничего не помнишь о десятом парне?
Веда всхлипнула, обнимая себя руками и прижимая колени ближе к своей груди. Она позволила себе пробежаться взглядом по полкам кладовки, на которых стояли бутылки с лекарствами, прежде чем посмотреть на Джейка. Когда их глаза встретились, она обняла себя крепче.
Она съежилась.
— На нем были белые кроссовки.
Джейк кивнул.
