— Думаю, что посеешь, то и пожнешь, да? — она наклонилась, снова забыв о еде, и некоторое время смотрела на него. Ее взгляд упал на обручальное кольцо. — Ты в последнее время встречался с какими-нибудь хорошими девушками?
Он застонал.
— Ну, я просто поддерживаю чертов разговор.
— Ты лезешь в мои дела, — он скорчил гримасу. — Разве не ты говорила мне, что начинать новые отношения — это плохая идея?
— Нет, я сказала, что начинать новые отношения в первый год твоей двенадцатиступенчатой программы — плохая идея. Твое состояние было слишком шатким в начале, чтобы принять на себя стресс отношений, но ты преодолел все это. Ты чист уже больше года.
— И что, сейчас можно начинать встречаться? — он усмехнулся. — Я не подозревал, что ты считаешь.
— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Линк. Уже прошло пять лет, дорогой. Ты хочешь сказать, что на всем острове нет ни одной девушки, которая бы тебя хоть немного заинтересовала?
Линк положил вилку и оперся о стол локтями.
Он колебался.
У Грейс отвисла челюсть, а глаза заблестели.
— Надень рубашку на пуговицах.
Он нахмурился, глядя на нее через стол, и замер, подняв стакан с содовой.
Она сцепила пальцы и оперлась на них подбородком.
— Хоть раз сними футболку и джинсы и приведи себя в порядок. Нет ничего сексуальнее для женщины, чем хорошая, накрахмаленная рубашка на пуговицах.
— Какой женщины, мам? Нет никакой женщины.
Грейс взглянула на него.
Он закатил глаза и вернулся к своей еде.
На ее лице появилась многозначительная улыбка.
— Только погладь ее сначала. Хорошо? Ты должен выглядеть шикарно, а не наоборот, а то при виде тебя у женщины сразу пропадет интерес.
— Можем мы поговорить о чем-нибудь другом? — взмолился он.
Грейс хмыкнула и, казалось, хотела поспорить, но затем сдалась и, надув губы, вернулась к своей тарелке.
Линк поднес вилку с едой ко рту и нахмурился.
— И пожалуйста, больше не заводи подобные беседы о женщинах.
Их тихий смех заполнил маленькую кухню и разнесся по всему скромному дому, оставив тепло, которое мог принести только Линк. То, которое останется здесь, пока он не вернется в следующий воскресный вечер и не наполнит его своей аурой снова.
***
— Никогда в жизни меня так не оскорбляли! — воскликнула Селеста. Ее бледная кожа светилась в лунном свете, льющемся в куполообразные эркеры семейного кабинета. Она стояла за столом, крепко скрестив на груди изящные руки. Комната от пола до потолка была уставлена книжными шкафами и наполнена запахом старых страниц. С потолка свисала люстра со свечами.
Дэвид и Пирс стояли по обе стороны от нее. Когда Пирс успокаивающе положил руку ей на бедро, Селеста фыркнула и отошла в сторону, ударив Дэвида по плечу.
— Никогда, Гейдж. Как ты смеешь приводить ее в этот дом и позволять ей так со мной разговаривать?
Гейдж остановился посреди кабинета, расстегнув пиджак и уперев дрожащие руки в бока. Все, чего он хотел, — это выйти из кабинета, схватить Веду, которая все еще находилась одна в столовой, уйти и никогда не возвращаться. Но он смотрел на свою мать и не мог заставить себя уйти.
Селеста продолжала.
— Эта женщина никогда не переступит порог моего дома, пока я жива.
— Ради Бога, мама, пожалуйста, не стой здесь и не притворяйся, что ты не провоцировала ее весь вечер. Конечно, она отреагирует, она же человек. Ты сама начала себя вести агрессивно. Ты никогда бы не приняла ее!
— Не повышай голос, когда разговариваешь с матерью,— серые глаза Дэвида вспыхнули. Он положил руку Селесте на талию, и она прижалась к нему, спрятав лицо у него на плече. — Только посмотри, как ты ее расстроил. Тебе должно быть стыдно.
Гейдж запустил руки в волосы. Он повернулся к двери, ему до боли захотелось уйти, но вместо этого он обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть дедушку, обходящего стол.
— Вот как мы поступим, Гейдж, — сказал Пирс, продолжая кончиками пальцев касаться стола, пока обходил его, а другую руку засунул в карман. Он облокотился на стол, скрестив ноги в лодыжках и сцепив пальцы. — Я верю, что твои родители и я были очень терпеливы к тому, что ты нас не слушался, но то, что я видел сегодня здесь, абсолютно неприемлемо.
Глаза Гейджа расширились. Он затаил дыхание и ощутил слабость в голосе еще до того, как заговорил.
— Дед…
— Теперь я понял, что упустил из виду тот факт, что эта… Веда — единственная причина, по которой моя компания понесла убытки в 500 миллионов долларов менее чем за тридцать дней. Но чего я не могу и не хочу понимать, так это твою вопиющую импульсивность, не говоря уже о вопиющем отсутствии рациональных решений и здравого смысла.
Гейдж тяжело дышал. Он перевел взгляд на мать, которая сидела, уткнувшись лицом в плечо отца.
