— Моя жена была слишком близка к истине, прежде чем исчезнуть. У нее было слишком большое сердце для ее тела — как и у тебя — и будь я проклят, если увижу, что ты идешь по той же дороге. С самого начала было ошибкой втягивать тебя так сильно, так что я заканчиваю это сейчас. Ты перестанешь в это вникать. Ты перестанешь задавать вопросы. Ты остановишься сегодня. Прямо сейчас. Живи своей жизнью, — он заколебался. — Выходи замуж за своего богача.
Веда подошла к нему, чтобы спросить, о чем он говорит, и увидела, что он опустил глаза на ее левую руку. Она подняла ее, растопырила пальцы и коснулась обручального кольца, сверкнувшего на пальце. Она забыла, что надела его, и это было странно, потому что кольцо было тяжелее валуна. Ей и в голову не приходило, насколько велик на самом деле этот бриллиант, пока она не почувствовала, что он словно заполняет все вокруг, не оставляя места для жизни и дыхания.
Его голос понизился, зеленый взгляд впился в кольцо, когда он указал на нее.
— Кстати, поздравляю.
Интересно, как давно он знал, что это кольцо у нее на пальце? Видел ли он его с того момента, как вошел? Или он только сейчас это заметил? Она прикрыла кольцо правой рукой, голос ее звучал напряженно.
— Спасибо.
Он смотрел ей в глаза и удерживал ее взгляд.
Стало тихо.
Когда Веда поняла, что делает правой рукой, она крепко скрестила руки на груди, пытаясь найти нужные слова.
— Ну, я не собираюсь останавливаться.
Он застонал.
— Ты, должно быть, шутишь, если действительно думаешь, что я остановлюсь.
— Как я уже сказал, будь я проклят…
— Нет, будь я проклята. Будь я проклята, если Люк погиб напрасно. Я собираюсь выяснить, что, черт возьми, происходит на этом жалком острове, Линк, и я сделаю это с тобой или без тебя.
Казалось, он вот-вот закричит, но вместо этого раздался смех.
— Ты самая огромная заноза в заднице, которую я когда-либо встречал…
— Да, мне говорили такое раз или два, — проворчала Веда, не в силах сдержать мягкую улыбку.
— Знаешь, твои чувства по отношению к Люку… — он сделал жест, показывая между ними. — Вот что я чувствую к тебе. Как будто я не должен был втягивать тебя в это. Тебе действительно будет хорошо, если ты будешь знать, что я чувствую сейчас?
— Я буду спокойно спать по ночам.
— Да, я уверен, что ты… — он отвернулся от нее, чтобы скрыть улыбку. — Я уверен, что для такого умного человека, как ты, все дается легко — для врача.
Веда не удержалась от смеха, удивленная тем, что ни один из мужчин в ее жизни, казалось, не имел ни малейшего представления о том, какой катастрофой она была.
— Но не для меня. Это… — Линк, казалось, потерялся в своих мыслях, его глаза метались туда-сюда. — Клянусь Богом, иногда я задаюсь вопросом, заслуживаю ли я вообще этот значок. Иногда… мне кажется, что я действительно понятия не имею, что делаю. Ни один коп, уважающий себя, никогда бы не позволил тебе влезть в это дело.
Веда смягчилась.
— Четыре года в Медицинской школе, полгода в ординатуре и почти миллион долларов неоплаченных кредитов, а я все еще хожу в эту больницу каждый день, не имея ни малейшего понятия, что, черт возьми, я делаю. Я просто отсчитываю секунды, пока я случайно не убью кого-то, потому что этот день приближается. Это должно произойти. Так что, нет, Линк… я еще не всем разобралась, ясно? И никто еще не разобрался.
Он искоса взглянул на нее, и его ухмылка стала еще шире.
Веда улыбнулась в ответ.
Они смеялись вместе, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя себя неловко, но не желая уходить от наступившей и затянувшейся тишины.
Однако шум мотора, ревущего за дверью ее квартиры, стер улыбку с лица Веды. В следующее мгновение она бросилась к окну так быстро, что Линк пошатнулся, когда она врезалась в него по пути. Она издалека услышала, как он усмехнулся: «Что, где-то пожар?» — когда она вцепилась руками в жалюзи и распахнула их, открывая себе вид на парковку.
Да. Машина Гейджа. Въезжает на парковку.
Коко сидела на пассажирском сиденье и смеялась над тем, что он говорил.
— Черт, черт, дерьмо! — воскликнула Веда, отпуская жалюзи и подбегая к Линку. Она схватила его за руки, на секунду задумавшись, сможет ли она когда-нибудь прикоснуться к ним, не удивляясь их твердости. Придя в себя, она толкнула его, пытаясь вытолкать.
Он рассмеялся. В конце концов, это было смешно, ведь она думала, что сможет заставить его двигаться против его воли.
Поэтому вместо физической силы она начала умолять.
— Гейдж рано вернулся домой. Ты должен спрятаться.
Его смех становился все сильнее, заставляя желудок сжиматься.
— Это смешно.
— Ты должен спрятаться.
— Я не буду этого делать.
Это была самая яркая улыбка, которую она когда-либо видела на лице Линка. Жаль, что у нее не было времени оценить это, когда она услышала звон ключей Гейджа за дверью.
Ее чуть не стошнило, и она бросилась к нему, словно полузащитник в игре.
Линк, должно быть, сжалился над ней, потому что жалость была единственной вещью в мире, которая заставляла его ноги двигаться назад в этот момент, и он двигался назад. Он держал ее за руки, спотыкаясь, когда она упиралась ногами в деревянный пол, толкая его.
