— Мне нет дела до чужого мнения, — хладнокровно ответил Кевин, чувствуя, однако, как гнев вновь начал одолевать его с ужасной силой. Только теперь эта ярость ещё и была смешана с беспомощностью и неспособностью сделать что-либо ни с собой, ни с Лией, находившейся так близко, но в то же время так недоступно.
— Ты поступил крайне глупо, и я заявляю тебе это открыто. Самоубийство — это вообще способ трусливого побега от трудностей, как и от злобных одноклассников. А делать это публично и хвастаться этим — бред. Разве тебе приятно, что над тобой теперь смеются жалкие ничтожества?! Ты слаб, а они — нет! Они выиграли, понимаешь?!
— Они никогда не выиграют… — Кевин вновь ощутил уже знакомую ему пульсацию, у него возникло желание наброситься на Лию, задушить её, ударить головой о стену… Но он был слишком слаб, а она, стоявшая над ним с милой улыбкой на своих пухлых губах, имела возможность сделать с ним всё, что ей только вздумается.
— Увы, ты не прав. Они уже выиграли. Осознай это, — совершено спокойным голосом проговорила Лия, не стесняясь смотреть прямо в глаза своему собеседнику, одолеваемому дикой ненавистью.
Кевин промолчал. Он уже не мог давать адекватных ответов, ибо злоба закипала в нём всё сильнее, и ему хотелось подняться, забыв обо всем, и сделать этой отвратительной особе, смевшей ещё и улыбаться, как можно больнее. Она была глупа, очевидно, однако её слова резали сознание Кевина, словно нож, и он уже снова приближался к смятению, только теперь уже гораздо более страшному.
— Я не собиралась тебя обижать, а всего лишь констатировала факты, — добавила Лия, ощутив на себе испепеляющий взгляд собеседника. — Думаю, мне стоит уйти. До встречи, я ещё обязательно приду.
Изящно развернувшись, Лия направилась в сторону выхода, где её уже поджидал Марк. К счастью, тот, пришедший чисто в качестве сопровождавшегос, не изъявил желания лично побеседовать с Кевином, а потому совсем скоро скрылся вместе со своей спутницей.
Кевин же остался наедине с ненавистью и беспомощностью. Одна его часть упорно твердила, что он проиграл и следовало выбрать несколько другой путь, а другая, отказываясь верить, как бы насмехалась над словами Лии, утверждая, что ничего менять не нужно.
В конечном итоге от перенапряжения у него жутко разболелась травмированная голова, вследствие чего ему пришлось отложить обдумывание столь важных вопросов, касающихся судьбы.
Лия вернулась через неделю, и снова её сопровождал Марк, уже заинтересованный в более близком знакомстве с Кевином.
Теперь девушка уже не просила его покинуть комнату, не имея ничего против совместной беседы. Эверитту же, временно решившему относиться ко всему с равнодушием, было всё равно. Теперь его не выводила из себя даже эта небольшая компания, зачем-то интересовавшаяся его жизнью.
На все вопросы, которые ему задавала Лия, Кевин отвечал с холодным равнодушием, скрывая большую часть деталей, которую пыталась выяснить девушка. Он не собирался делиться с ней фактами из своей личной жизни, но в то же время смирился с тем, что ничего не сможет с ней сделать, по причине собственного бессилия.
Между тем Лия уже не обсуждала с Кевином его прыжок из окна, а, заметив, что тот немного изменился после того недлительного диалога, просто решила поговорить, чтобы отогнать скуку. Несмотря на то, что она старалась вести себя ненавязчиво, беседа с ней и ее другом быстро надоела Эверитту, и он с нетерпением ждал, пока нежелательные гости покинут помещение.
Лия и Марк не стали долго задерживаться, так как прекрасно осознавали, что собеседник не особо рад их присутствию. Немного пообщавшись с ним на общие темы, они поспешили уйти, обещая, однако, ещё вернуться.
И действительно, они вернулись, только уже тогда, когда Кевин, шедший на поправку, находился не в лежачем состоянии. Он по-прежнему оставался ко всему равнодушным, и потому приход знакомых не вызвал у него никакой бурной эмоциональной отдачи, он не ощутил даже лёгкой неприязни.
— Тебе здесь скучно, наверное, — произнёс Марк, оглядывая унылые стены больничной палаты. У него был очень тихий голос, говоривший о явной неуверенности мальчика в себе.
Впрочем, его скромность подтверждал даже его внешний вид. Маленький рост, немного детское выражение лица, большие удивлённые серо-голубые глаза, чуть приплюснутый нос, достаточно большие, не очень чётко очерченные губы — всё это придавало его внешности несколько забавный оттенок. Одежды на нём была тоже достаточно простой, без вычурных или декоративных украшений и вообще чего-то необычного.
Лия, обладательница ангельского лица, тоже не представлялась любительницей повыпендриваться, но в то же время создавала не особо приятное впечатление, уж слишком кукольной была её внешность.
На вопрос, заданный Марком, Кевин не ответил, хотя гостю было все и без того понятно, ведь он видел, что скука буквально съедала Эверитта.
