Несмотря на то, что его голос срывался, он старался говорить увереннее, и, как ни странно, это у него неплохо получилось. Закончив свою речь, Кевин сделал шаг в сторону пустоты, окунуться в которую ему предстояло через несколько считанных секунд, и совершено случайно посмотрел вниз, а затем — вверх, на погасший небосвод.
Отсюда, с третьего этажа, открывался неплохой вид на бескрайнее поле, усыпанное золотистым ковром из опавших листьев. Дул промозглый ветер, раскачивая узловатые ветви деревьев в такт своей печальной мелодии. По небу статно плыли тяжёлые тучи, затмевая беспечную лазурь своими увесистыми телами, вдохновляя своим мрачным великолепиям.
А на школьном дворе как ни в чём не бывало резвились беззаботные дети, чьи помыслы были полны наивности, воплощениями которой они представлялись человеку, погрязшему в пучине собственных проблем.
Порыв леденящего ветра дунул в лицо Кевину, откуда-то сзади донеслись приглушённые голоса, однако Эверитту было уже всё равно, ведь его совершено не волновало, как публика отреагирует на речь, произнесенную им в порыве клокочущей ненависти.
Но теперь, когда парень осознал, что находится в шаге от неминуемой смерти, всем его телом завладел жуткий страх. Дрожащими руками он схватился за холодное стекло, словно цепляясь за жизнь, которой столь отчаянно жаждал лишить себя собственными руками. Перед глазами Кевина всё плыло, он задыхался и как никогда чётко ощущал пульсацию в голове — единственный звук, мешавший ему сделать решительный шаг.
«Может, не стоит?» — пронеслось у него в голове.
Но нет, ибо выбор сделан, а значит, отступать поздно.
Сделав глубокий вдох и собравшись с силами, он всё же шагнул вперёд и, намеренно сорвавшись с опоры, отдался в объятия ветра… Последним, что он почувствовал, была невыносимая боль, внезапно пронзившая всё его тело, и громкий хруст костей, соприкоснувшихся с асфальтом…
После того, как Кевин Эверитт выпрыгнул из окна, в школе началась настоящая суматоха. Ещё не отошедшие от пафосной речи, произнесённой этим весьма странным учеником, школьники в испуге забегали. Многие из них принялись звать учителей, некоторая часть которых, однако, стала свидетелям происшествия, вот только, по причине шока, не смогла остановить Кевина от его отчаянного поступка.
Кто-то начал кричать и плакать, кто-то поспешил спрятаться, чтобы его ненароком не сбили, но большая часть, конечно, сразу же кинулась к распахнутому окну, чтобы взглянуть на застывшее в неестественной поза тело Эверитта, лежавшее в луже крови, что медленно растекалась по холодному асфальту.
— Боже мой! Он истекает кровью! — испуганно воскликнула какая-то впечатлительная девочка, закрыв лицо руками.
Главный виновник торжества поспешил скрыться с посторонних глаз, по-видимому, осознав, что, оставшись на месте, непременно подвергнется нежелательным расспросам со стороны учителей и одноклассников. Куда он сбежал, никто не увидел, но, впрочем, его и не искали, так как теперь перед всем коллективом школы стояла другая проблема.
Попытка Кевина Эверитта совершить самоубийство потерпела неудачу, так как, упав с третьего этажа, он выжил и ему успели вовремя оказать медицинскую помощь. Травмы, которые он получил, были достаточно серьёзными, но при грамотном лечении он имел все шансы восстановиться, не понеся потом никаких последствий для своего здоровья.
Несколько дней мальчик пролежал без сознания и, очнувшись, поначалу не понял, что вообще с ним произошло и каким образом он очутился в этих унылых больничных стенах, насквозь пропитавшихся запахами лекарств. Соображал он очень туго, а потому долго не мог вникнуть в происходившее с ним.
Немного подумав, Кевин, хоть и с трудом, но смог вспомнить свою очередную попытку суицида, окончившуюся грандиозным провалом. От этих мыслей ему стало не по себе, но вовсе не потому, что винил себя, наоборот, он всё ещё был не прочь умереть, однако ему совсем не нравилось окружение, в которое он невольно попал.
С самого детства Кевин ненавидел врачей и больницы, так как ему совершено не нравилось, когда его трогали непонятные люди да ещё и нагло приставали с расспросами. Он никогда не боялся, но всегда питал жуткое отвращение ко всему, что было связано с медицинской помощью.
Вот и сейчас стены, окружавшие его, не вызывали у парня ничего, кроме откровенной неприязни. Также его не мог не выводить из себя тот факт, что он, получивший болезненные травмы и потерявший много крови, был очень слаб, вслелствие чего не имел никаких возможностей выбраться из этого гадкого места раньше нужного времени.
Он не мог воспринимать себя слабым. Ему казалось, что в такие моменты он превращался в кого-то другого, отличавшегося от него по всем параметрам. И несмотря на то, что Кевин безумно любил себя, он люто ненавиднл того беспомощного человека, поселившегося в его теле.
