Пока мы торопливо проходились сквозь камеры тюрьмы, Бертрум выгружал остатки жареного поросенка. Мари залезла в коляску и легла за оловянными тарелками. Бертрум закрыл ее, сложил тарелки рядом с поросенком и медленно тронулся с места.
Мужчина взял меня за руку и вывел по тайному туннелю за пределы Ньюгейтской тюрьмы в мир, окутанный пеленой тумана.
– Приготовьтесь скакать так быстро, как только сможете, – сказал мужчина.
Вдруг мои ноги налились силой – они были свободны и готовы мчаться на лошади.
У выхода меня ждала лошадь. Кто-то помог мне сесть на нее. Лошадь вырвалась вперед, а мой героический спаситель устремился следом.
Двор заполнили зрители, туман был настолько плотным, что угрожал скрыть казнь от любопытных взоров. Образы терялись в густом тумане уже на расстоянии пятнадцати футов.
– Пора, – объявила королева Виктория.
Сказав это, она вдруг почувствовала, что каблук застрял между досками.
Королева с трудом наклонилась, мешал живот, но виду не подала. Глядя вниз, она не могла видеть помост, где стояли приговоренные женщины.
Палач был ростом более шести футов и весил, как двое мужчин обычного роста. Гигант подошел к первой женщине и поднял колпак, чтобы проверить состояние узницы. Толпа зашумела.
– Это не Мари Туччи, – заметил слуга.
– Это мать, которая не сделала ребенку прививку! – крикнул кто-то в толпе.
– Повесьте меня. Пожалуйста, повесьте меня. Умоляю! – крикнула Абигейл Морс.
Палач взглянул на нее, смутился, потом повернулся к другой узнице и поднял колпак.
– Это тоже не та женщина! – крикнул он. – Ваше величество, как мне быть?
Толпа начинала волноваться.
Премьер-министр Созлбури, находившийся рядом, воспользовался представившейся возможностью. Королева все еще стояла наклонившись, однако никто не понял, почему она не в состоянии выпрямиться.
– Жители, города, решите, сами. Голосуйте – смерть или жизнь? – крикнул Созлбури, провоцируя толпу.
– Повесить их! – раздались возгласы.
– Это Кэрри Макмарри! – крикнул кто-то.
Когда новость распространилась, двое всадников проехали неподалеку от стен Ньюгейтской тюрьмы.
– Вот она! – крикнул охранник у порот башни, указывая на дорогу.
– Она на лошади!
– За ней!
Вооруженный отряд отправился и погоню за Николеттой.
Палач взглянул на королеву Викторию.
– Ваше величество, что делать с этими женщинами?
Королева уже собиралась распустить людей, но Созлбури, не подозревавший о происходящем, взял на себя смелость отдать приказ:
– Казнить их! Казнить за содействие. Казнить за безрассудство. Палач, тебе не заплатят, если не будешь выполнять работу.
Часть толпы отнеслась к этим словам с одобрением. Абигейл решительно шагнула вперед с поднятой головой.
– Тори, сынок, мама найдет тебя, – проговорила она, глядя на небеса. – Мы встретимся в раю.
На шею Абигейл надели веревку, под ней упал помост. Она закачалась и повисла. Толпа наблюдала за происходящим.
Кэрри опустилась на колени перед гильотиной. Палач отвязал лезвие, но лезвие застряло, не опустившись на шею девушки.
Палач взглянул на королеву, прикидывая, не вмешалось ли в происходящее божественное провидение. Королева взглянула на месье Делажа, переминавшегося с ноги на ногу, и отвернулась.
Великан взял веревку и накинул петлю Кэрри на шею. Потянув за длинный деревянный рычаг, палач открыл люк. Кэрри упала сквозь люк и повисла, раскачиваясь из стороны в сторону. Ноги ее задергались, будто в танце.
Женщины висели по обе стороны эшафота, какое-то время они дергались, а потом затихли.
– Что они сделали? – спросил кто-то в толпе.
Ответил охранник:
– Глухая женщина была кокаинисткой. Она украла лошадь и добралась до Гластонбери, прежде чем ее поймали. Вторая не сделала прививку своему ребенку. Обе они провели в тюрьме несколько месяцев и умоляли о смерти.
– Созлбури, о чем вы думали?
– Ваше величество, о том, что толпа может разбушеваться, если не увидит казнь.
Королева повернулась к королевскому чиновнику, чьей обязанностью было вести отчет о событиях. Он сидел рядом с пером в руке, готовый засвидетельствовать казнь женщин.
– Этого не было. История не может сохранить такое событие.
– Да, ваше величество.
Грива моей лошади развевалась по ветру. Галоп ее был непревзойденным. Я скакала не просто на белой лошади, я скакала на Пегасе. Мой сообщник скакал за мной на темной лошади Пиви. На помощь мне пришел не кто иной, как Джексон Лэнг, арестовавший меня.
Мы проскакали несколько миль и добрались до крутого утеса с видом на океан. На самой круче Лэнг остановил мою лошадь, сказав всего лишь слово.
Я спешилась, он тоже.
– Джексон, не знаю, как вас благодарить.
Он взглянул на меня.
– Снимите платье, – приказал он. – Сейчас?
– Николетта, снимайте платье. За нами погоня, дорога тут одна.
– Но…
– Повторяю, тут одна дорога.
Я сняла платье. Лэнг забрал его и сел на Пегаса. Тут я поняла, что он задумал.
– Джексон, пожалуйста, не делайте этого!
Я попыталась помешать, втиснувшись между ним и Пегасом.
– Николетта, это единственная возможность спасти тебя.
Блейк поднялся на утес и остановился, наблюдая за нами.
– Ах, Джексон, умоляю, не делайте этого!
