– Во блин, Синтия Ротрок на гастролях! – с этими словами он полез внутрь, я за ним и закрыл дверцу.
В салоне на носилках лежал старик, за судьбу которого можно было больше не волноваться. Возле него с растерянным видом сидела женщина лет сорока.
– О, боже мой, – только и прошептала она, увидев меня с автоматом.
– Где ваш водила? – спросил я, заметив, что за рулем никого нет.
– Я и есть водила, – ответил рыжий.
– Марш за руль! – приказал я. – И без шуточек! Убью!
Он перелез через перегородку и уселся на водительское место.
– Гони на улицу Милашенкова! – распорядился я.
– Слушай, красавица, – проговорил он, когда машина тронулась, – если ты думаешь, что у нас есть какая-нибудь дурь, то, к сожалению, у нас пусто…
– Я сейчас из тебя самого дурь вышибу! – перебил я рыжего. – Дави на газ и помалкивай!
Машина набирала скорость, мы двигались в сторону Сущевского Вала.
– Послушайте, – услышал я тихий голос женщины, – у нас, правда, наркотиков нет…
– Да не нужны мне наркотики, – ответил я. – Мне нужно срочно попасть на улицу Милашенкова.
– И ради этого вы захватили нас? С автоматом? – она посмотрела на меня с состраданием.
И только тогда я рассмотрел ее и понял, что это очень красивая женщина, и подумал, что неплохо было б с нею встретиться в другой обстановке. Я достал из кармашка кусочек обоев, но, понимая, что передо мной натура более утонченная, чем Марина или тем более Анжела, я перевернул бумагу чистой стороной и протянул женщине.
– Запишите мне номер своего телефона. Я позвоню вам и обо всем расскажу потом. И не волнуйтесь, с вами ничего не случится. А за пациента ведь можно больше не беспокоиться. Иногда, к сожалению, для того, чтобы себя защитить, приходится брать в руки оружие.
Она неуверенно взяла из моих рук кусочек обоев, секунду задумчиво смотрела на меня, а затем решительно извлекла ручку из нагрудного кармашка, быстро написала несколько строчек и вернула бумажку мне.
«Светлана», – прочитал я на листочке, а вслух произнес:
– Значит, мы тезки, – и представился, – меня Сашей зовут.
– Ну, тезками это можно назвать с большой натяжкой, – улыбнулась женщина.
Неожиданно она протянула руку и сжала меня за Светкину коленку.
– Послушай, – тихо проговорила она. – Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Все будет в порядке, поверьте, – ответил я.
В это мгновенье взвыла сирена нашей машины, я обернулся и увидел, что, пока я ворковал с женщиной, рыжий вместо того, чтобы ехать в сторону Савеловского вокзала, при выезде с Шереметевской улицы на Сущевский Вал свернул налево, и теперь мы мчались в сторону проспекта Мира. Впереди маячил милицейский «жигуленок»; видимо, рыжий хотел догнать его.
– Эй ты! – окликнул я его.
– Нападение на Красный Крест, – завопил он.
Я приставил автомат к его затылку.
– Ну-ка, ты, рыжий крест, решил поиграть в героя! А ну выключи это дерьмо и разворачивай свою колымагу!
– А то – что?! – заорал он в ответ. – Застрелишь меня?! Ну, давай, застрели водителя на скорости сто километров в час!
– Придурок! Я прострелю тебе ухо, и ты будешь носить вместо этой сережки серьгу вождя африканского племени! Поверь мне, это очень действенно, у меня есть уже опыт! – с этими словами я ударил его рукояткой автомата в правое ухо.
– А-а! – завопил он, едва не выпустив руль. – Ты, психопатка!
– Саша! Не надо! – завизжала женщина.
– Глуши сирену и разворачивайся! – приказал я, приставив автомат дулом к его уху.
– Ладно-ладно! – выкрикнул он, выключил сирену, притормозил и начал разворачиваться.
Едва мы тронулись в обратную сторону, как с Шереметевской улицы вылетел милицейский «уазик». Он притормозил посреди Сущевского Вала, дверца распахнулась, из машины выпрыгнул Патрончик с автоматом в руках и сразу же выпустил короткую очередь поверх нашего «рафика».
– Твою мать!!! – заорал рыжий и изо всех сил надавил на тормоз.
Меня выбросило через лобовое стекло. Кувыркаясь в воздухе, я заметил туфли Анжелы на ногах и порадовался, потому что знал, что, если жертва автокатастрофы вылетает из обуви, шансов остаться в живых у нее нет. Потом я подумал, что это правило относится к тому, кого сбила машина, а не к тому, кого вышвырнуло через лобовое стекло. Потом я заметил в воздухе вертолет и подумал: а он-то что здесь делает?! Потом я хряснулся об асфальт и потерял сознание.
Наверно, я быстро пришел в себя, поскольку за то время, что пробыл без сознания, ничего особенного не произошло. А очнулся я оттого, что кто-то плеснул мне в лицо водой. Открыв глаза, я увидел дюжего мордоворота в десантном обмундировании. Он стоял на коленях передо мной, плескал мне в лицо водой из походной фляжки и приговаривал:
– Товарищ майор, очнитесь! Товарищ майор!
– Утопить меня хочешь? – проворчал я каким-то чужим голосом.
– Все в порядке, товарищ майор! – десантник широко улыбнулся. – Давайте, я помогу вам. Нам нужно спешить!
Он помог мне встать. У меня болело все тело, во многих местах была содрана кожа, каждый вдох отзывался болью – видимо, были сломаны ребра. Однако руки и ноги остались целы, по крайней мере, я мог передвигаться самостоятельно.