Я огляделся вокруг. На капоте милицейского «уазика» лицом вниз лежал Патрончик. Двое десантников заломили ему руки за спину и удерживали в таком положении. Рядом на асфальте распластался водитель «уазика» капитан Авдеев. Еще один здоровенный десантник стоял над ним с автоматом наперевес, придавив милиционера ногой. Из оставшегося без лобового стекла «рафика» выглядывали бледная как ее халат Светлана и ее рыжий напарник.
– Твою мать! Твою мать! Во блин, Голливуд на гастролях! – беспрерывно восклицал он.
Вокруг стояло не менее дюжины милицейских машин. Сами милиционеры, как в американских боевиках, заняли боевую позицию за своими автомобилями. Стволы их автоматов и пистолетов были направлены в нашу сторону. Глаза блестели красноречиво и недружелюбно. Но их боевой порыв сдерживал десяток спецназовцев. Они окружили нас и не подпускали милиционеров, направив в их сторону стволы своих автоматов. Вдобавок ко всему над головами стрекотал вертолет. Командовал десантниками высокий и подтянутый офицер, которому явно перевалило далеко за пятьдесят.
– Не двигаться! – приказал он милиционерам. – Я офицер госбезопасности полковник Богачев. Это наша операция. Кто у вас старший?
– Я, майор Патрончук, – прохрипел распластанный на капоте «уазика» Патрончик.
– Отпустите его! – приказал полковник. – Давайте переговорим.
Я вздохнул с облегчением, потому что все встало на свои места. Меня больше не пытались трахнуть и называли не «козой», а «товарищем майором». Однако в следующее мгновение я посмотрел на свои женские прелести и понял, что расслабляться рано. Я по-прежнему пребывал в облике малолетней проститутки, и было абсолютно не понятно, почему меня называли «товарищем майором» и что это за операцию проводила госбезопасность? Проституток, что ли, у ментов отбивали для своего «субботника»? В общем, обстановка была неясной. А как говаривал прапорщик Попыхайло, обстановка как женщина, если и бывает загадочной, то лишь до тех пор, пока ты ею не овладеешь.
Я застонал и медленно осел на асфальт.
– Что с вами? – сопровождавший меня десантник наклонился надо мной.
В ответ я подхватил оброненный мною автомат и ударил его рукояткой в горло. Парень захрипел и свалился ничком. Остальные, несмотря на боевую выучку, успели лишь рты разинуть. Я подскочил к стоявшим в стороне Патрончику с полковником госбезопасности и приставил ствол автомата к голове милиционера.
– Всем оставаться на местах! – приказал я. – А ты, зелень пузатая, пойдешь со мной!
– Ну почему опять я?! – взвыл Патрончик. – Возьми еще кого-нибудь! Сколько ж можно?!
– Кого ж мне еще брать?! – крикнул я в ответ. – Это ж десантники! На хрена мне такие заложники, которые умирают, но не сдаются?!
Теперь все стволы – и ментов, и спецназовцев – были направлены на меня.
– Майор Камицкий! – громко окликнул меня полковник госбезопасности.
– Молчать! – выкрикнул я и дал короткую очередь поверх его головы.
Один из десантников, воспользовавшись заминкой, бросился на меня, но я успел развернуться и встретил его ударом рукоятки в горло. Он захрипел и осел на асфальт.
– Олух! Зачем ты пошел в спецназ? Тебя, что, в детском саду не учили, что нужно быть космонавтом?! – проворчал я и крикнул: – Хватит испытывать мое терпение! Всем молчать и никому не двигаться!
Я подтолкнул Патрончика дулом в спину.
– Вперед!
Мы подошли к лежавшему на асфальте и умиротворенно глядевшему на нас капитану Авдееву.
– Медленно опускайся на землю! – приказал я Патрончику. – На корточки!
Он присел, а я, прикрываясь его телом, нагнулся и отцепил с ремня капитана наручники.
– А теперь – в машину! В «скорую помощь», живо! – я пихнул Патрончика.
Мы влезли в «рафик». Светлана и ее помощник таращились на нас.
– Кто тебя просил здесь останавливаться?! – крикнул я рыжему. – Вперед! На улицу Милашенкова!
– Твою мать! – громче обычного высказался он, завел машину, и мы тронулись с места.
– Никому не двигаться! – выкрикнул я в окно.
Однако милиционеры и десантники кинулись в автомобили. Я понял, что они последуют за нами.
– Притормози! – приказал я рыжему. – Открывайте заднюю дверь! Светлана, быстро! Патрончик, помоги ей!
Они выполнили мои приказы. На глазах у всех я приставил ствол к голове усопшего.
– Эй вы! – крикнул я нашим преследователям. – Я пристрелю этого несчастного! Следующей будет женщина! А потом – Патрончик! Если вы поедете за нами!
– Майор… – хотел вновь окликнуть меня Богачев, но его перебили.
– Товарищ полковник! – один из спецназовцев подбежал к нему с переносным телефоном в руках и протянул трубку.
– Слушаю, – произнес в нее полковник. – Да, товарищ генерал.
Его лицо мгновенно преобразилось. Из хладнокровного офицера госбезопасности он превратился в такого обескураженного человека, как будто ему приказали расстрелять диссидента, дали пистолет, но после того, как он нажал на курок, из дула вместо пули вылетел белый флажок.
– Кузьмич, ты, что, спятил?! Как это – пустить на самотек! – выпалил он в трубку.
Ему ответили что-то такое, от чего брови полковника поползли еще выше.