Андрей сидел за рулем и педантично проклинал сам себя по двум пунктам. Во-первых, за сентиментальность. Надо ж было так расчувствоваться из-за какой-то собаки, бросить машину и гоняться за неблагодарным животным по лесу, как будто дел других не было. Во-вторых, за малодушие. Собрался спасти живое существо и оставил эту затею, из-за того что ему посигналили несколько раздраженных болванов, не желавших ждать, пока он поймает упрямую собаку.
Он включил на полную мощность обогреватель и перевел тумблер так, чтобы горячий воздух подавался в ноги, замерзшие и насквозь промокшие из-за набившегося в ботинки снега.
Перед ним загорелся красный свет, и в ожидании зеленого он стал свидетелем небольшого дорожно-транспортного происшествия, виновником которого был все тот же пес, добежавший до Ленинского проспекта и кинувшийся прямо под колеса огромного «КрАЗа». К счастью, для собаки все обошлось благополучно. А постовой даже остановил движение, чтобы дать ей возможность перебраться на другую сторону. Правда, лучше уж он прогнал бы собаку назад, потому что на той стороне ей точно делать было нечего.
– Что ты делаешь?! Что ты делаешь, черт тебя побери! – выругался Андрей вслух, увидев, как пес роет под ограждением.
И когда загорелся зеленый свет, вместо того чтобы ехать дальше, он вырулил в сторону и, бросив машину на стоянке, заставленной битыми автомобилями, направился пешком через дорогу.
– Идиот, кретин! Далась тебе эта неблагодарная скотина! Да мало ли их пропадает каждый день! – бормотал он себе под нос, пересекая Ленинский проспект и наблюдая за тем, как пес, выбравшись с другой стороны из-под ограждения, побежал прямо по направлению площадки для приземления.
Он добежал до ограждения, в два приема перемахнул через решетку и тут же услышал окрик с вышки:
– Стой! Стой, стрелять буду!
Андрей оглянулся на голос и увидел фигурки двух солдат, маячивших наверху. «Да пошли вы, болваны!» – выругался он про себя, а вслух крикнул:
– Да я только собаку подберу и назад!
Он повернулся и, высоко задирая ноги и прикрываясь руками от встречного ветра, побежал за бассетхаундом.
На вышке солдат зубами стащил с правой руки синюю перчатку и, торопливо порывшись в кармане, вытащил монетку.
– Орел или решка? – спросил он второго солдата.
– Орел, – ответил тот.
Первый солдат подбросил монетку, щелкнув по ней большим пальцем так, чтоб она завертелась в воздухе, поймал ее правой рукой, положил на запястье левой и убрал ладонь. Монетка лежала решкой вверх.
– Повезло тебе, – произнес солдат в черных перчатках.
Его товарищ вскинул автомат и прицелился в человека, бежавшего за собакой. Однако тот, хотя и медленно передвигался, но постоянно дергался из стороны в сторону, проваливаясь и выдергивая ноги из глубокого снега, из-за чего солдат никак не мог надежно взять его на мушку. К тому же мешали пурга и дувший прямо в лицо ветер. Воздух задрожал и загудел, «Паромщик» был совсем близко, хотя и невидим из-за непогоды.
– Стреляй же! – волновался солдат в черных перчатках. – Стреляй! Упустишь!
– Да сейчас! Сейчас! – ответил напарник.
– Дай я! Упустишь! – солдат в черных перчатках поднял автомат.
– Не вздумай! Он мой!
– Если подстрелишь, в отпуск один поедешь, а если упустишь, на гауптвахту обоих посадят, – произнес солдат в черных перчатках, но стрелять не стал.
Потапыч чувствовал, что его опять преследует тот настырный человек в черном пальто. Пес изо всех сил продвигался вперед, но ему было нелегко пробираться через толщу глубокого снега. Он знал, что почти достиг своей цели, свет и тепло были совсем близко, и тем обиднее было б оказаться в руках незнакомца. Потапыч тужился, что есть мочи разгребая лапами снег, но вдруг странное явление заставило его замереть на месте. Прямо с неба сквозь пургу с нарастающим воем падала огромная черная махина. Ожидая страшного удара, Потапыч вдавился в снег, пригнул голову и прижал уши. Рев усилился шестикратно, и все вокруг залил яркий свет, различимый даже сквозь опущенные веки. Не в силах преодолеть любопытство, пес поднял голову и увидел, что черная махина непостижимым образом зависла в воздухе и теперь опускалась плавно, опираясь на шесть огненных столпов, с шумом вырывавшихся из нее. Стало нестерпимо жарко, снег вокруг быстро таял, Потапыч стоял мокрый и наблюдал, как по земле в его сторону вслед за испаряющейся водой высокой белой стеной с огромной скоростью надвигается пламя. «Настоящий Хозяин был очень добрым и очень странным человеком», – подумал пес и, собрав остатки сил, бросился бежать в обратную сторону.
Андрей подхватил врезавшуюся в ноги ошалевшую собаку и по щиколотку в горячей воде помчался назад. Ступив на снег, он сбавил темп, а дойдя до зеленой линии, обозначенной невысокими столбиками, расставленными через равные расстояния, остановился, чтобы перевести дух, и в то же мгновение его грудь пронзила острая боль, от которой перехватило дыхание, а еще через мгновение он, уже ничего не чувствуя, упал лицом в снег, придавив собаку, которую так и не выпустил из рук.
– Есть! – радостно выкрикнул солдат с синими перчатками.