В очереди стояли дети. Причем одни из первых. Одним из них был Бен, одноклассник Эда. Жирный такой придурок. Пропустить такой куш – непозволительно.
Прут торчал из ноги, и Эду не оставалось ничего, кроме как попытаться вытащить его. Не было другого выбора.
Эд понимал это. Он схватился за железку и начал вытаскивать ее из своей ноги, сжав зубы. Когда прут упал со стуком на землю, парень чуть не потерял от боли сознание.
А мистер Лоуренс тем временем с удовольствием отодвинул стеклянную панель и пригласил граждан попробовать сэндвичи. Музыка играла чересчур громко.
Когда Эд все-таки поднял голову, он увидел, как толпа жадно хватает сэндвичи. Взяв себя в руки, он поднялся и обошел стороной забор, отделяющий его от остальных. Дежурные были слишком отвлечены разговором касательно спортивных ставок, чтобы его заметить. Когда Марти отошел от прилавка, чтобы приготовить новый сэндвич, Эд уже поджидал его внутри. Он нацелился в отца и жадно улыбался.
– Ты чего? – Спросил Марти.
Револьвер неуверенно лежал в руке. Левой Эдвард подцепил пакет с ядом и бросил отцу под ноги.
– Пойдем, приготовим что-нибудь, если тебе хочется пожить.
Марти уронил сэндвич от неожиданности, а потом в ужасе посмотрел на Эдварда. Глаза отца изменились, стали другими, и даже ребенку было бы понятно – с пекарем что-то не так. На руке у него явственно был заметен свежий ожог.
– Угомонись.
– Надеюсь, что ты сдохнешь.
Эд не думал, что когда-нибудь произнесет это. Отец громко рассмеялся.
– Неужели?
– Я хочу, чтобы ты умер. Я хочу убить тебя.
Гнилая змея внутри Эда расползалась по внутренностям. Ему стало легко и уверенно. Отец снова был пьяный, поэтому воспринимал происходящее, как будничное.
– Ты даже палец на курок положить неспособен. О чем ты говоришь?
Эдвард в ярости поднял револьвер и нацелил его ровно на потный лоб отца. Тот лишь недоуменно приподнял бровь.
– Зря ты о себе так беспокоишься, конечно.
И снова захохотал.
– Я пришел, чтобы убить тебя. – Тупо повторил Эд, понимая, что его сердце обливается кровью и он вот-вот совсем ослабеет и вырубится. На всякий случай он взвел курок.
Отец смеялся; он просил убить себя, а потом резко ахнул; ноги его неожиданно подкосились, он обмяк и грузно свалился на пол. Теперь он хлопал ртом и часто моргал. Непонятно, что с ним такое приключилось.
– Вчера ты наблюдал за тем, что я прячу в гараже. Если бы ты был хоть несколько умнее, то догадался бы, какой секретный ингредиент я добавлю в еду сегодня.
Марти молчал и пытался вдохнуть воздух.
Кажется, отец умирал. Это уже совсем ничего не значило – речь шла о том, сколько уйдет вслед за отцом.
Сэндвич сгорал в печи. Эд достал его, выкинул и положил греться новый. Вернулся обратно, к окошку у шатра, которое было скрыто за ширмой. Нога отца бессовестно торчала снизу, а сам он все еще брыкался.
– Тебе двойной? – Спросил Лоуренс-младший, подойдя к окошку.
– Вроде того!
Неожиданно Эдварду стало ужасно смешно. Он смеялся еще минут шесть: пока клал сэндвичи греться, пока клал начинку, смешивая с ядовитыми зернами, пока видел мерзкие, лоснящиеся лица покупателей. Все это от начала и до конца было немыслимо. Когда он отдавал очередной сэндвич, то заметил некоторое шевеление за ширмой. Сильно испугавшись он отправился проверить, точно ли с отцом все кончено. Он аккуратно раздвинул несколько полос и протиснулся внутрь, предупредив толпу, что скоро вернется.
«Не вернусь» – понял Эд.
Отец сидел на полу и крепко сжимал револьвер.
Эдвард кричал. Ему все это было непонятно и ненавистно. Это выглядело совсем не как фильм; более того, это вообще было совершенно абсурдно. Он хотел убить своего отца.
Прогремел выстрел, и еще один – обе пули вошли в деревянные балки, которые поддерживали конструкцию шатра.
Марти Лоуренс смотрел на сына и пускал слюни. В левой руке он сжимал нож для сэндвичей, которым, как думал Эд, пекарь собирался расправиться с собственным ребенком. На ноже блестело масло, а на самом лезвии застряло кунжутное семечко.
Эд не знал, как у отца хватило духу стрелять. Сейчас папаша уже не мог сделать этого снова. В ужасе он еще сильнее осел на пол и зачарованно наблюдал за сыном, словно парализованный.
Отец издал звук, похожи на рык зверя, и поднял оружие, целясь прямо в голову Эду. Эд был мысленно готов умереть. Внутри шатра играла музыка.
Рука отца дергалась из стороны в сторону, будто в дешевом вестерне. Он был похож на парня, так и не решившего, на чьей он стороне – шерифа или грабителей.
