— Алексей Петрович, — обратился к нему вестовой, выводя из ступора.
— Что случилось?
— Государь прибыть просит.
— Что случилось? — повторил свой вопрос царевич.
— В Москве посольство от улуса.
— Чего? — опешил царевич. — Как? А там есть кому присылать посольство?
— Бии решили сами приехать. Вместе с торговым караваном.
— То есть, они к нам целое посольство отправили, а мы о нем не знали?
— Они выдавали себя за купцов. Да и товаров с ними много. Это подарки. Судя по всему, они опасались каких-то провокаций или иных попыток сорвать их визит. Прямо ничего не говорят, но, судя по всему, считают, что на нашей земле есть те, кто мог бы это сделать.
— Интересно. Все бии прибыли?
— Не могу знать. Но не думаю. Их не так много.
— Государь по этой причине меня зовет?
— Он с ними уже засел и переговоры ведет.
— Проклятье! — воскликнул Алексей и направился быстрым шагом в сторону своей кареты.
— Алексей Петрович! — окликнул его Лев Кириллович. — А нам как быть?
— Завершай стрельбы и присылай мне подробный отчет.
— А что же по поводу гаубицы? Какую делать?
Царевич скривился как от зубной боли. Не любил он так принимать решения. Однако время… тянуть с этим всем не стоило совершенно.
— Три с половиной дюйма делай калибром. И длинной ствола в половину от пушечного.
— Сделаю! День-два и сделаю.
— Как сделаешь — постреляй. Заряд раздели на три или четыре картуза. Посмотри, как оно себя поведет. Если трех хватит для большинства задач, то оставь три. И как все завершишь — напиши…
Эти слова царевич уже выкрикивал с подножки кареты.
Несколько часов скачек на рысях.
И Алексей наконец-то вошел в кремлевский кабинет, где заседал его отец.
— О! Добрался. Проходи. — махнул на место подле себя Петр.
— Если кратко, о чем идет речь?
— Они хотят присягнуть мне, — кивнул царь на делегацию степняков.
— На каких условиях?
Начали по новой обсуждать.
Джунгары потеряли всякий интерес к землям улуса Джучи. Во всяком случае — пока. И полностью сосредоточились на Тибете, который сумели рывком захватить.
Им было теперь чем заняться.
Плотно заняться.
Кроме того, среди джунгаров стали чрезвычайно популярны идеи о возрождении империи Юань. То есть, перехвата власти в Китае у маньчжуров. В этом деле и ушки Алексея торчали. Самую чуточку. Он им предложил начать торговаться со старой ханьской аристократией, предлагая им более выгодные условия. И, в первую очередь, позиционировать себя как «освободителей Поднебесной из рук маньчжурских варваров».
Как она там кривая выведет — не ясно.
Но джунгары заняли Тибет, нанеся Цин сильнейшее репутационное поражение. После чего отправили своих людей в земли хань чтобы людей посмотреть, себя показать и поговорить… тихо, спокойно, приватно… Задействовать ради проведения этой операции все свои силы. Через что у казакских жузов появилась передышка, которой, впрочем, они воспользоваться не смогли. Накопившиеся внутренние противоречия только усилили внутреннюю смуту.
И все откровенно пошло в разнос.
Вот часть биев, проживавших ближе всего к яицким казакам, и решилась на важный поступок. Отправилась в Москву на поклон.
Логика их была проста.
Вон у калмыков и башкир что происходило? Полки служивые создали? Создали. Добро укомплектовали? Да. Хозяйства на местах ставят? Конечно. И овец особых завезли, и коз, и прочее. Жизнь налаживается. И тихо, спокойно. А ежели кто начинает шалить, то его в лучших традициях степи растирают в сопли. А бии помнили, ясно и ярко, как Алексей Петрович поступил с казаками-раскольниками, которые не могли угомониться и продолжали совершать набеги.
Это был жестокий, но насквозь понятный поступок.
Со времен Аттилы или даже еще более глухих времен иное в степи было бы воспринято как признак слабости. Не способности карать. Дряхлости.
Тут же — задумались.
Многие.
В пользу этой задумчивости сыграло и поведение русских властей с теми, кто совершал покушение на царевича. Ведь нашли и казнили. Всех. От рядовых исполнителей до тех, кто организовывал и курировал.
Без исключений.
Никто не ушел.
И пусть руководство убили не русские, а австрийцы, но по степи шли разговоры именно о том, что Алексей Петрович их достал. Грубо говоря — у них в собственной юрте.
Звучало жутковато, но вызывало уважение.
Ведь если отбросить личные мотивы и эмоции этот поступок воплощал неотвратимость наказания и какую-то высшую справедливость. Лишние люди не пострадали. Те же, кто виновен — наказан. И их ничего не спасло.
Вот бии и явились.
Они хотели только одного. Чтобы им наладили жизнь также, как калмыкам да башкирам. Взяв под защиту от джунгар в первую очередь, которые наводили страху в регионе…
— Вы готовы заключить договор? — поинтересовался царевич.
— Такой же, какой заключили башкиры?
— Да. Новый. Вы его читали?
— Разумеется…
Петр посмотрел на сына, задавая немой вопрос. Царь сам в этом регионе вообще ничего не понимал. Он вообще старался держаться подальше от степи. И вообще — раздражала его степь. Не нравилась. Ибо являлась слишком сильным антиподом любимой им Европы…
Алексей глянул в ответ на родителя и с трудом сдержался от реплики в духе:
