— Если потребуется — до весны. Выгнать из него неблагонадежных и нищих. Создать запасы еды. И постараться еще кызылбаши привлечь, чтобы усилить гарнизон.
— После это засады они мне не верят… и в меня не верят… — тихо произнес шах, отвернувшись.
— А что ты хотел?! — воскликнула тетя.
— Я хотел славных побед! — рявкнул он.
— Ты слишком вспыльчив. — покачала она головой. — Пожалуй, мне самой придется сказать русском послу о том, что мы просим помощи у них. Еще наговоришь чего. Сейчас нам меньше всего нужно вляпаться в очередную «засаду» или еще какую «случайность».
— Нет! Я это сделаю сам! Вызови мне его.
— Не сходи с ума!
— Я шах!
По лицу тети от этой фразы промелькнула тень усмешки. Оформится в полноценную гримасу пренебрежения она не успела, но правитель Ирана ее вполне считал. Отчего ощутимо вздрогнул. Эта женщина и так то была весьма влиятельна. Сейчас, когда он профукал армию, наверное, во всем Иране было не сыскать кого-то могущественнее, включая его самого. После засада репутация просела очень сильно… слишком сильно. И он боялся вот таких взглядов. Вспоминая, как судьба прилучилась у брата Хусейна после того, как на него стали смотреть вот так…
Алексей медленно шел по путям.
Иногда притопывал, словно бы проверяя надежность полотна. Время от времени пинал рельсы, смотря как они себя ведут.
— Все точно готово?
— Мы все перепроверили десять раз! — порывисто воскликнул весьма уставшего вида мужчина. Богато одетый, но явно замученный.
Царевич кивнул.
Пнул еще раз рельс. Неожиданно для себя пустил ветры, притом на удивление громко. И с невозмутимым лицом отправился к вагону. Буркнув на ходу:
— Чертова чечевица…
Все присутствующие промолчали с самым верноподданическим выражением на лицах. А то не дай Бог вернется и продолжит бродить вдоль путей что-то высматривая. И так уже час тут всем «творческим коллективом» руководящего состава строителей стояли чуть ли не по стойке смирно.
— А вкусно пахнет, — заметил один из них, когда царевич уже отошел.
— Ты дурак что ли? — удивился его сосед в этой шеренге.
— Это аромат свободы, глупенький… — смешливо ответил третий. — У меня уже, признаться, тоже ноги затекли стоять.
Канцлер же этого не слышал.
Он прошел в вагон, по пути дав отмашку, дескать, трогай. И как только за ним поднялись лейб-кирасиры охраны, машинист подал пар. А локомотив едва заметно вздрогнув стал медленно разгоняться.
Его ждала новая дорога.
Участок от Москвы до Владимира полностью переделали. Как началась навигация по рекам, так и приступили. Перекрыв на эти несколько месяцев все движение.
Перед этим — еще по зиме принявшись завозить и сгружать вдоль путей строительные материалы. По ночам и когда получались большие окна, чтобы не мешать движению поездов.
А потом — понеслось.
Старые рельсы-шпалы снимали.
Насыпь земляную укатывали катком. Поначалу обычным, а с июня подключился и паровой, который Кирилл сделал из того самого колесного трактора первого. Отчего дела пошли СИЛЬНО быстрее. Прям вот вообще. Одного прохода тяжелого парового катка хватало, чтобы заменить довольно продолжительную возню обычным. Как говорится — раз и готово.
Сверху отсыпали щебенку. Также укатывая ее с тем расчетом, чтобы получилась подушка в десять дюймов. То есть, четверть метра. Поверх нее же укладывали железобетонные плиты…
Алексей все же на них решился.
Плиты эти была монолитные, шириной в два аршина и длиной в две сажени. Это примерно метр двадцать семь на пять. То есть, довольно длинная и узкая «дура». Имея в целом толщину в десять сантиметров или в четыре дюйма по местному, она могла покрасоваться «наплывами» под колею удвоенной толщины. Армирование, разумеется, сделали не равномерным, положив под колею две такие толстые «шины».
Эти плиты наладились уже делать мал-мало сразу на трех маленьких предприятиях: в Москве, Владимире и Серпухове. Прям чуть крупнее мастерских, благо, что технология была не сильно сложной.
Взяли форму. Чугунную. Разъемную. Уложили в нее арматуру. Зацепили «шины» и натянули винтами. Залили бетон. «Потрясли» немного эксцентриком. Ну и в камеру паровую отправили — простой короб из кирпича, куда укладывали штабелем сразу по пять плит. Закрывали его и подавали горячий пар из котла. Через неполные двенадцать часов формы извлекали, а плиту вынимали.
Таким образом одна камера позволяла в сутки получать десять плит. А общая производительность каждого крохотного заводика где-то по шестьдесят плит в сутки. Ну или за двадцать тысяч в год. Всего же на дорогу от Москвы до Владимира ушло порядка тридцати шести тысяч таких изделий. Так что производительность этих «малышек» была более чем подходящей. С огромным запасом и прицелом на будущее…
Самым сложным во всей этой истории являлось придумать как укладывать и крепить рельсы. После некоторых сомнений решили в «наплывах» плиты формировать колею. В нее укладывать дюймовые доски в качестве амортизирующей подушки. Разумеется, пропитанные креозотом.
Никаких отверстий.
Никаких креплений.
