Следующие дни прошли довольно спокойно. Мы с Гришей плотно взялись за приведение в божеский вид тягачей. Водителей же пока перевели в помощники к нашим слесарям, дабы ускорить этот процесс. И вроде как они возмущаться поначалу хотели, но и зарплату им никто не уменьшил, и работы стало, по сути, тоже раза в два меньше. Ведь это же не сутки напролёт за рулём ехать и спать в этой небольшой будке. А просто с восьми до пяти восстанавливать свои же тягачи и прицепы, которые они же и уработали до такого состояния своей неаккуратной ездой.
Как итог, к концу недели мы привели хоть в какое-то чувство всю нашу технику и к тому же снизили ещё немного цену на неё. И это всё дало неплохой результат. Две фуры у нас забрали люди из Рязани. Да, денег дали меньше, чем мы рассчитывали, но и Грише удалось убедить их забрать самые уставшие экземпляры. Правда, которые совсем недавно подкрасили и потому выглядели они более бодро. И это хоть как-то смиряло его с такой низкой ценой, за которую пришлось отдать нашу технику. Всё же Гриша очень коварный человек.
— Ну ничего, эти жадные слизняки ещё пожалеют, что не захотели добавить нам пару сотен, — кровожадно улыбаясь, приговаривал он, — там ведь и турбина уже сопливит, её скоро менять, да и интеркулер забился давно маслом. И насос топливный высокого давления уже совсем скоро ляжет!
— И что, если бы они предложили больше денег, что-то бы поменялось? — посмеиваясь, спросил я.
— Конечно! — возмутился Гриша. — Мы бы заработали чуточку больше денег!
— То есть для людей бы ничего не поменялось? — продолжая смеяться, спросил я.
— А что, я всё поменять должен был? Да тогда зачем бы мы продавали такую хорошую технику⁈ — уже утирая слёзы от смеха, произнёс Гриша.
В общем, вот так мы и продавали своё старое движимое имущество. Но если говорить начистоту, то вся грузовая коммерческая техника, которой было, как минимум десять лет от роду, была примерно такой. Что-то сломано, что-то ещё вроде бы работает, да не так, как надо, но работает же, поэтому менять пока не будем. И вот и ездит она, медленно переваливаясь с колеса на колесо, зарабатывая своим хозяевам денежку, пока не сломается окончательно и её в очередной раз не начнут капиталить. Так что нельзя было сказать, что так уж сильно мы кого-то обманывали. Тут больше был вопрос того, насколько покупатель сам разбирался в технике.
В общем, за эту неделю удалось продать две фуры с прицепами, выручив за них всего три миллиона двести тысяч, что на восемьсот меньше, чем мы изначально рассчитывали. Также Гриша продал свой старый «Лексус» за миллион сто, считай, не потеряв при этом ни копейки. Примерно в это же время наконец-то созрели менеджеры по поводу наших оставшихся кредитов. СберБанк одобрил ровно столько, сколько изначально менеджер и обещал, всего пять миллионов рублей. Скупые они всё же, и с этим ничего не поделать. А вот представители Московского банка объяснили задержку тем, что хотели, как мы того и желали, увеличить сумму как можно больше. Так что нам на счёт упало целых пятнадцать миллионов. К концу недели мы докупили ещё на двадцать пять миллионов рублей почти девятьсот тысяч долларов. Причём цена уже увеличилась, пусть и немного, но доллары мы купили уже по 27,8 рублей, получив в итоге 899 280 долларов.
Из оставшейся техники у нас сейчас на базе стояли лишь манипуляторы, две фуры и автовышка, а ДЖСИБИ, то есть трактор по-простому, всё это время неустанно работал и приносил деньги. И как-то так получилось, что, по сути, всё, что я придумал, мы уже сделали. Да, неплохо было бы продать и эту технику и считай увеличить прибыль ещё миллионов на десять. Но на общем фоне это уже не сыграет большой роли. Ведь помимо продаж там и средства за выполненные рейсы тоже прийти должны, и вполне себе не маленькие. Хотя как не маленькие, миллион, может, полтора, но это не одномоментно одной суммой, а постепенными платежами. Да, на сегодняшний момент, ценность одного миллиона рублей, конечно, прилично уменьшилась для меня, да и для Гриши, думаю, тоже. Ведь сейчас у нас на счету порядка 420 тысяч долларов. И если учесть, что я примерно помню, когда поднимется максимальная цена на эту иностранную валюту, точнее, не дату помню, а скорее максимальную цифру в 74 рубля, то по факту у нас должно выйти порядка 309 миллионов рублей. Да, часть придётся отдать, возвращая кредиты в российских банках, и также львиная доля из них будет потрачена на обновление нашего парка грузовой техники. Но это скорее уже не издержки, а вложение в будущее. И пусть наш грузовой автопарк не приносил баснословных денег, но и убыточным он тоже не был. Так что мне видится очень глупым решением забросить всё, что у нас сейчас есть в плане наработок, и пытаться очертя голову бросаться в новые проекты.
Но как мне думается, даже после всех этих трат и манипуляций где-то двести миллионов должно остаться. В общем, неплохой задел на будущее. И в тот момент, когда я об этом думал, мне снова написала Вера.
— Ты так и не будешь отвечать на мои сообщения?
— А я ведь скучаю по тебе!
Казалось, что она почувствовала ту алчность, которая сейчас во мне взыграла. И вроде бы после прошедшей войны с мозготами я стал куда проще относиться к личным благам и тем более просто к деньгам. Вот только те возможности, которые открывали эти деньги, как минимум до вторжения мозготов, меня не то что пьянили, но радовали точно.
Хотя, если быть честным, радовался я скорее тому факт, что мой, не побоюсь этого слова, грандиозный план начал постепенно воплощаться в жизнь. И всё ради одного дня, когда на нашу планету неудачно попытается вторгнуться флотилия мозготов. Хотя на самом деле, хоть именно так этот день и запомнится всему человечеству, но по факту, флот мозготов был просто экспедиционным и не имел большого количества наземных сил. Правда, даже тем малым количеством войск они, конечно, смяли бы сопротивление нашей примитивной наземной техники. Всё же часть передовых технологий нам всё ещё была недоступна. Или, вернее сказать, тот же прототип лёгкого боевого танка скат уже давно был создан, да и линии по его производству давно были оборудованы. Вот только для армии Земли такая смертоносная техника была не нужна. Ведь из-за использования силовых полей вся наша артиллерия потеряла бы львиную долю своей эффективности. Да и сражения стали бы более кровопролитны. Вот только всё это было делами будущего.
Да и что-то далеко меня занесло в этих воспоминаниях. А ведь эта мелкая козявка все эти дни так и засыпала меня сообщениями. И не то чтобы я не хотел ответить, просто не видел в этом смысла. Ответить, чтобы что? Адрес мой она знает. Как, впрочем, и я её. Вот только, наверное, именно в поезде в Крым я вспомнил, что первую свою и единственную жену Алёну я встречу только через несколько десятилетий. И да, на тот момент у меня и гражданство первого уровня будет открыто. Да и не совсем я уже буду обычным человеком. Но от этого момент нашей встречи ещё более дорог мне. И если вспоминать наши отношения и какой она была особенной, очаровательной и прекрасной, то все эти девчонки даже рядом с ней не стояли, на световые годы проигрывая ей. И что самое печальное, своими действиями я именно что хочу разрушить то будущее. Не для всего человечества, а именно для себя, и скорее всего закрыть тот путь, который и привёл меня к тому счастью, жене, детям и внукам, сквозь тысячи боёв с инопланетными тварями, сквозь тысячи смертей. И мне очень хочется верить, что на просторах вселенной я смогу ещё раз разыскать это счастье.
В общем, если подытожить прошедшую неделю, да и вообще всё время, как я попал в прошлое, то, наверное, сейчас я до конца адаптировался к произошедшему переносу во времени. Мои чувства наконец-то пришли в норму. Да, мне виделось необходимым стараться выглядеть как обычный человек. И вести себя соответственно. Ведь по глазам Гриши я понимал, что лишь невнимательные люди, обделённые, как это часто называют, просто эмпатией, не ощущают от меня опасности. А тот же Кощей, да и мой брат, сильно переживали от нахождения со мной в одном помещении. И скажу честно, я их прекрасно понимал. И пусть пока мне не совсем понятно произошедшее со мной и как вообще могло случиться перемещение во времени в принципе, но стоило только посмотреть в зеркало, как оттуда на меня смотрел Старец, лицо которого, казалось, и не изменилось со временем.
Иллюстрация. Лицо одного из самых опытных ветеранов армии императора человечества.