И пусть морщин было ещё не так много, да и волосы не стали седыми до конца, вот только мне казалось, что в скором времени и эти небольшие отличия исчезнут и я снова приму свой истинный облик. Ведь не зря же одежда постепенно становится мне мала.
Ведь той ночью, подле Керчи, когда я толкал «Паджеро» с четырьмя разорванными телами тех бандитов, не было там никакого уклона дороги. И оказалось, что стоило мне лишь напрячь своё восприятие, то словно военный комплекс имплантов снова откликнулся во мне и тело перешло в боевой режим, ускорив восприятие и увеличив мои силы. Так что я играючи раскидал поднимающихся на ноги бандитов и обезоружил их, прекрасно видя в темноте и двигаясь за гранью возможностей человека вовсе. Так что попытавшихся выстрелить в меня разбойников двадцать первого века ждала незавидная участь. И пусть я их, конечно, и не жрал, и даже не пытался специально убить, но и не церемонился уж точно. Да и как ты будешь церемониться, когда на тебя направленно дуло автомата военного образца, там никакой бронежилет от очереди в упор не поможет, ну нательный так точно. Так что тела бандитов я закидывал в их машину в прямом смысле слова одной рукой. Да и толкал двухтонный «Паджеро» тоже крайне легко. Ну на нейтралку я, конечно, его поставил перед этим. И пусть ещё радуются, что я их действительно не покромсал на куски. Ведь они собирались расстрелять нас, и как я понял, их даже наши деньги не интересовали, потому как у этих тварей в багажнике даже РПГ-7 с двумя фугасно-осколочными зарядами лежал. И, видимо, они и ждали две машины, а может, была и другая причина, почему они сразу не открыли по мне шквальный огонь из автоматов. Но в любом случае, с таким арсеналом договариваться они с нами точно не собирались, да и не к бандитам как таковым они принадлежали, а скорее к военным, которые за каким-то чёртом решили показать, что так нагло у себя дома они никому не позволят себя вести. И если судить по тому, что Кощей мне после этого не позвонил, в смысле, после неудавшегося нападения на меня, то ему либо ничего по этому поводу не было известно, и значит, что и у официальных властей лично ко мне вопросов нет, либо он знал о нападении, но результатом был полностью удовлетворён. Конечно, не хотелось бы думать, что Кощей причастен к этому нападению, ведь там и без него вся военная часть про эту аферу слышала просто потому, что слишком много людей в неё было вовлечено. И не только рядовой состав и их семьи, но и офицеры. А это уже жадность совсем другого калибра, которая могла взыграть и у кого-то ещё помимо Кощея. Да и зная его характер, не удивлюсь, что таким образом именно он хотел проверить меня. Ведь он точно знал, что боевого оружия у нас не было. Но это были так, мелочи, можно сказать, и просто размышления.
А вот что теперь мне делать касательно начинающихся метаморфоз в моём теле, пока было непонятно. Ведь ложиться на проверку с помощью рентгена или магнитно-резонансного томографа мне виделось большой ошибкой. И даже просто кровь сдавать было не самым мудрым поступком. Да если так разобраться, то почему мой разум мог перенестись в прошлое, а связанные с ним продвинутые нейроимпланты, которые были воссозданы нашими учёными по образцам расы мозготов, не могли? Ведь эту технологию серые твари в свою очередь тоже скопировали с чертежей давно погибшей расы, вроде как именуемой древними или ещё как-то. Всё же это были скорее легенды расы мозготов. И вроде как эта информация была закрыта настолько, что даже моего доступа было недостаточно, чтобы изучать её.
А ведь уже вернувшись домой ночью и оставшись на моей базе в одиночестве, я спустился в ангар и для проверки моих нынешних возможностей решил поднять сломанную коробку передач с тягача. И если я не ошибался, то весит она порядка четырёхсот килограмм. Поднять я её над головой, конечно, не смог, да и от земли полноценно тоже не оторвал, как минимум целиком. Ведь это не спортивная штанга, и специальных мест для хвата руками на ней отродясь не было. Только петли для демонтажа и установки были под специальные крюки. Но результат всё равно был далёк от возможностей современных людей. Потому что, снова напрягая своё восприятие и входя в подобие боевого режима, я наполовину оторвал от земли одной рукой коробку передач. Так, конечно, сложно подсчитать, какой именно там был вес, но думаю, тот факт, что я не сильно напрягаясь, смог поднять одной рукой порядка двухсот килограмм, закрывал любые мои сомнения по поводу моего текущего состояния.
Да, это были не те возможности, которыми я обладал до переноса во времени, всё же боевой офицер армии человечества, прошедший не одно изменение тела, мог гораздо больше. Да и габариты у меня на тот момент были куда как внушительнее, и даже просто рост переваливал более чем за два метра. Да что там говорить, если от груди я тогда мог отжать порядка семисот килограмм — и не один раз, а десять повторений. И это не норматив какой-то был, а просто забавы ради, проверяли возможности после очередного внедрения нейроимпланта. И если быть честным, то каких-то ограничений по их количеству в теле не было и всё упиралось лишь в собственное желание, ну и конечно, количество очков боевых заслуг. Хотя с каждым разом прирост возможностей, конечно, сокращался, и как говорили медики, я даже перешёл некий рубеж полезной эффективности, когда усиление ещё превышало десять процентов от каждого нового нейроимпланта. Вот только на этот счёт было и другое мнение, что эффект лишь растягивался во времени, и спустя года недостающие проценты усиления всё же будут набраны.
Конечно, не многие офицеры вкладывались в своё тело. Те же пилоты, что космических кораблей, что тяжёлой боевой техники, координаторы и не ведущая прямых боестолкновений часть армии чаще обходились лишь урезанным вариантом нейроимплантов, которые влияли лишь на мозговую деятельность, позволяя ускорить её в сложные моменты, требующие мгновенного просчёта ситуации. Опять же, рядовые солдаты не получали и этого. И лишь так называемые тяжёлые пехотинцы были обеспечены одним полноценным нейроимплантом, как раз и увеличивающим их боевые возможности примерно на пятьдесят процентов и прибавляя им роста и вообще преобразуя очень специфически форму тела. Как раз под стать тяжелоатлетам.
В общем-то, многие и шли именно в тяжёлые пехотинцы, и пусть там служба была более опасной, ведь именно эти подразделения бросали на прорыв вражеских позиций, в то время как регулярные войска вели более позиционные боестолкновения с противником. Тяжелых же пехотинцев как раз могли и десантировать прямо в гущу сражения, чтобы переломить ход битвы. Да и срок службы был у них тоже ниже. Что играло немалую роль в выборе именно этих подразделений. К тому же, все тяжёлые пехотинцы получали гражданство первой категории. Как минимум потому, что и смертность у них была куда выше остальных подразделений.
Конечно, существовала целая градация нейроимплантов, но это лично мне было не слишком интересно, ведь действительно меняющим возможности своего носителя во всех аспектах, начиная от силы и заканчивая скоростью поглощения информации, был нейроимплант «Основа». Все остальные вариации были лишь попытками снизить себестоимость очень сложного в изготовлении псевдоживого импланта, меняющего, как любили говорить рядовые граждане человечества, саму душу подвергшихся изменениям людей. И действительно, не всем было нужно изменять рост или добиваться того, что кости по своей прочности уходили далеко за возможности многих металлов. Да и кожа, что уж там говорить, была немного грубее тех же листов металла.
Но проблемой для человечества эти импланты, конечно, не были. Ведь в большом количестве их могли получить лишь офицеры, потому как рядовым солдатам не могли начислять очки заслуг. В том смысле, что за отличную службу или доблесть, проявленную в бою это, конечно, и было возможно, вот только нужное количество они вряд ли бы смогли скопить даже за несколько лет подобной выдающейся выслуги. Ведь требовалось куда меньше очков заслуг, чтобы оспорить приказ своего командира, чем заполучить ещё один имплант «Основа». Да и не многие стремились их, если честно, заполучить, ведь любой солдат, ушедший в резерв по выслуге лет, получал урезанную его версию, продлевающую жизнь, точно так же, как и «Основа», но без увеличения габаритов тела и физических возможностей.
И если рядовым солдатам все эти душевные терзания выбора были не слишком интересны, то вот у офицеров всё было несколько иначе. Ведь за тот же «Титан» нужно было отдать столько очков боевых заслуг, что там на всю роту по нескольку раз хватило бы их нейроимплантами «Основа» проапгрейдить.
Так что вот сейчас я сижу и думаю, как такое вообще могло произойти. И не только о частично вернувшихся возможностях моего тела, но и вообще о переносе во времени. Что это была за книга такая? И откуда сын мог её вообще взять? К тому же, почему на нём она не сработала, ведь он просто не мог её сам не попытаться прочитать? Или всё же дело как раз в нейроимплантах, концентрация которых была в моём теле очень высока? Но если эти проблемы и вопросы были, так сказать, риторическими и не имели ответов, как минимум сейчас, то, как мне кажется, у меня могут возникнуть вполне реальные проблемы, если рост тела всё же начнёт стремительно увеличиваться. И тут действительно могут появиться сложности. Как минимум потому, что ещё ни одного человека, подобного мне, в нашем мире не существовало. Да, были именно что высокие, да были даже крупные и вроде как массивные. Вот только ростом почти в два с половиной метра весом более двухсот килограмм как минимум в этот промежуток времени ещё не бывало.
Хотя метаморфоза по изменению тела, когда мне внедрили первый имплант, заняла довольно много времени, и почти год мой организм претерпевал множество изменений. Так что время пока точно есть. А там что-то и придумать можно будет. Как минимум купить новые документы и сменить место жительство. Хотя с подобными габаритами притвориться другим человеком будет довольно сложно. Ведь я буду такой один на всю планету. Да и дискомфорт, даже в бытовом плане, это вызовет серьёзный, и вроде это мелочь, но даже в обычную машину я уже сесть не смогу. Ладно, если уж с десантированием в гнездо вихооров справился и выжил, то с такой малостью, думаю, тоже удастся управиться.