- Видите ли, я пять лет проработала в «Уюте», из них три года вела домашнее хозяйство Феликса Лаврентьевича - мы привыкли друг к другу, прекрасно ладили. Он был доволен мной, я - им. А потом… произошел несчастный случай, как это принято говорить: я упала и сломала руку. Сложный перелом… в общем, я попала в больницу, мне предстояла операция, долгий восстановительный период. Фирма частично оплатила мне больничный, но в дальнейшей материальной помощи отказала. А спустя месяц директор предложил мне уволиться по собственному желанию. Он сказал, что когда я поправлюсь, то смогу снова устроиться на работу в «Уют», а до тех пор… словом, вы понимаете. Больная, немощная сотрудница никому не нужна. Ну… я по судам ходить не стала, не до того было - лечилась, разрабатывала руку: она у меня плохо сгибается.
Нина Петровна закатала рукав и показала, насколько ограничена подвижность травмированного сустава.
- Видите? Какой из меня теперь работник?
Смирнов сочувственно кивнул.
- Феликс Лаврентьевич - царствие ему небесное! - имел доброе сердце, помог мне деньгами, - продолжала она. - Я заплатила за операцию, за лекарства… потом, когда сняли гипс, поехала в подмосковный санаторий. Но рука все еще работает плохо. Впрочем… по сравнению со смертью мои проблемы так… ерунда. Бедный господин Мартов! Я даже не смогла попрощаться с ним. А… когда он… когда его… похоронили?
- Две недели назад, - ответил сыщик.
Жукова пошмыгала носом, пытаясь удержать слезы. Ей действительно было жаль Мартова.
- Я ничего не слышала о его смерти, - судорожно вздохнула она. - Была на даче у сестры. У нее хороший дом за городом, в Ивантеевке, сосны, свежий воздух… позавчера только приехала. А то бы вы меня не застали.
Ее гостиная представляла собой четырехугольную комнату, где вся мебель - шкаф, сервант, стол со стульями, диван и два кресла - была расставлена вдоль стен. Повсюду, распространяя запах средства против моли, лежали какие-то одеяла, пледы, старые пальто, шерстяные кофты. Всеслав с трудом сдерживал позывы чихнуть.
- Вы ничего подозрительного не замечали, когда делали уборку в квартире Феликса Лаврентьевича? - спросил он. - Может быть, кто-то звонил ему по телефону, угрожал? Он ничего такого вам не говорил?
- Нет… Господин Мартов не отличался разговорчивостью, все носил в себе. А звонков с угрозами не было, во всяком случае, при мне. Я приходила по утрам во вторник, когда он собирался на работу, наводила порядок, стирала белье… вот и все. Мы почти не разговаривали.
- То есть у вас были ключи от его квартиры?
- Нет. Феликс Лаврентьевич утром впускал меня, а вечером выпускал. Не то чтобы он мне не доверял, просто… ему не хотелось никому давать ключи. Такой он был человек. Когда я сломала руку, он приехал, привез деньги, продукты… Не могу поверить, что его больше нет. - Жукова не удержалась и заплакала.
- Вы никого не впускали в квартиру в его отсутствие?
- Нет! Как можно?! - испугалась она. - Об этом и не думайте! Я порядочный человек… у меня высшее образование! Удивляетесь, что пошла в домработницы? Так уж судьба сложилась. Я раньше на заводе работала, заведовала лабораторией, попала под сокращение… А потом пошло-поехало. Да и возраст подоспел. Сейчас везде молодых берут, длинноногих, со знанием компьютера и английского языка. Пришлось мне в «Уют» устраиваться.
- Могли ключи от квартиры Мартова каким-либо образом попасть в чужие руки?
- Только не через меня! - решительно заявила Нина Петровна. - Это совершенно исключено! У нас на фирме с подобными вещами было строго: инструктировали постоянно, стращали по-всякому, и в контракте, который я подписывала, сказано об ответственности за имущество клиентов.
Смирнов громко чихнул.
- Видно, правду говорите! - улыбнулся он. - И все-таки припомните, не замечали вы чего-нибудь необычного, странного в поведении Феликса Лаврентьевича?
Жукова надолго задумалась. По комнате, невзирая на все принятые против нее меры, порхала неистребимая моль.
- К сожалению, нет. Господин Мартов во всем любил порядок… придерживался определенных правил. Например, нельзя было прийти к нему в понедельник вместо вторника. Если случалось нечто непредвиденное, обязательно требовалось перезвонить, поставить его в известность.
Всеслав заранее заготовил перечень вопросов, которые он задаст Жуковой, и строго ему следовал. Пока - безрезультатно.
- У господина Мартова были женщины? Я имею в виду, он их приводил домой?
- Откуда мне знать? - опустила глаза Нина Петровна. - Это его личная жизнь, которой он со мной не делился.
- Понятно. Но ведь могли остаться следы пребывания… женские волосы на подушке или в ванной, например, губная помада на краешке рюмки, запах духов… случайно забытые предметы туалета, использованные презервативы?
- Вы что?! - вспыхнула Жукова. - Я не шпионила за Феликсом Лаврентьевичем!
Сыщик строго посмотрел на нее.
- Я разыскиваю убийцу, - с нажимом произнес он. - И не имею права упустить ни одной детали.
