Книга известного драматурга Валентина Азерникова включает шесть пьес. Большинство из них идет на сценах театров страны и за рубежом. Такие, как »Возможны варианты», «Третьего не дано», «Чудак-человек», имели большой зрительский успех. Книга позволит еще раз встретиться с полюбившимися героями.
Косарева – корреспондент вечерней газеты.
Крылов – мастер смены химического завода.
Тихомиров – аппаратчик.
Степанов – аппаратчик.
Золотухин – начальник смены.
Соминский – начальник цеха.
Платонов – инженер по технике безопасности.
Басаргин – директор завода.
Черкасов – секретарь парткома.
Суровцев – главный редактор газеты.
Крылова.
Врач.
Медсестры.
Машинистка.
Пьеса состоит из серии эпизодов, которые не являются традиционными картинами, отделяемыми одна от другой занавесом, перестановкой декораций и т. п. Эпизоды сменяют друг друга тут же, на глазах у зрителей, простым перенесением света и переходом действующих лиц с одной половины сцены на другую. Элементы декораций – стол, стул, диван – могут выезжать на платформе из боковых кулис или выноситься актерами, одетыми соответственно месту действия: если это больница – в белые халаты, если завод – в спецовки и т. п. То, что эти перемещения на неосвещенной половине будут видны зрителю, значения не имеет.
Косарева
Суровцев. Это я, не пугайся.
Косарева. Что случилось? Кто это?
Суровцев. Ну я, я, Суровцев. Ты извини, ради бога. Но тут такое дело. Алло, ты слышишь меня?
Косарева. Да, да, слушаю.
Суровцев. Мне сейчас из горкома звонили.
Косарева. Господи… не пускают?
Суровцев. Да нет, не в этом дело. На химическом взрыв произошел, аппарат взорвался.
Косарева. Боже мой…
Суровцев. Да. И жертвы.
Косарева. Много?
Суровцев. Двое.
Косарева. Насмерть?
Суровцев. Пока неизвестно. Увезли без сознания.
Косарева. Ой, минутку.
Суровцев. Три. Так вот какое дело. Нам надо сегодня же дать материал об этом.
Косарева. Информацию?
Суровцев. Ну да. Ты не дала мне досказать. Там ведь что случилось? Один из двух находился на верхней площадке. И когда произошел взрыв, он прыгнул вниз, на аварийный рубильник, – иначе взорвался бы весь цех. Но я не очень-то спросонья понял детали – самого разбудили. Мы обязательно должны будем дать статью об этом парне. Но это потом. А сейчас – хотя бы короткую информацию.
Косарева. Ночью?
Суровцев. Надо успеть в номер. Утренняя уже подписала свой выпуск, поэтому горком и поручил нам. Знаешь, все-таки авария нешуточная, мало ли чего пойдут болтать. А так мы сразу двух зайцев убьем – и слухи пресечем, и нового героя покажем. Ты учти! Это редкий случай, чтобы вечерней газете такая возможность представилась. Такое вообще газетчику раз в жизни выпадает. И то не всем. Так что…
Косарева
Суровцев. Я-то понимаю. А ты успеешь?
Косарева. Сколько же у меня будет? До шестнадцати подождете?
Суровцев. Прямо к подписанию? Страшновато. А вдруг…
Косарева. Ну… Я ведь себя больше, чем вас, подведу.
Суровцев. Да? Ну смотри. Погоди… Ты знаешь, я тогда что сделаю? Я утром созвонюсь с Москвой – договорюсь, чтобы какая-нибудь из центральных газет дала перепечатку. А?
