‒ Информация по поводу Галлахера и Арнау. Вы ведь хотите ее услышать?
Куда-то неприятно провалилось сердце.
Он назвал единственные кодовые слова, способные спровоцировать меня согласиться на встречу.
‒ Да. Где, во сколько?
Мне продиктовали адрес.
В этом кафетерии я раньше не бывала. А если бы побывала, никогда бы сюда не вернулась. Пустынный зал, распахнутые окна, качающиеся от ветра занавески. Медлительный полноватый парень за стойкой; слишком темные столы и атмосфера неуютной столовой. Может, не столовой, но забегаловки, куда заходят не за эстетикой и удовольствием, а затем, чтобы «что-нибудь закинуть в топку». Потому я сразу отказалась от меню, как только его предложили.
Дерек оказался человеком среднего возраста. Да, в той же форме, в которой мужчины вчера уехали из квартиры, с нашивками, фирменными карманами, ремнем от кобуры. И я какое-то время рассматривала вышивку «ТриЭс» на его груди, после ‒ лицо. Не отталкивающее, но и не слишком приятное: близко посаженные темные глаза, перебитый, но довольно ровно сросшийся нос, темная щетина. Волосы короткие; под щетиной возле рта выпуклая бородавка. Почти скрытая растительностью, но все равно напоминающая шляпку проклюнувшегося сквозь траву шампиньона.
‒ Вот вы какая, значит, ‒ Оливия Дэйз… Занятно.
Меня рассматривали со странным довольством, как скаковую лошадь, на которую собирались сделать ставку.
‒ Вы… Дерек?
Мне хотелось эту встречу завершить как можно скорее. Покинуть кафетерий с невнятным названием «Камус», забыть про эти столы и смешанный запах дешевого съестного, долетающий с кухни.
‒ Верно. Желаете чая, кофе, чего-нибудь покрепче?
Покрепче? С утра?
‒ Нет, благодарю. Так для чего вы хотели меня видеть?
Я все еще боялась, что он сообщит мне нечто ужасное. Понимала, что этого, наверное, не случится – не та атмосфера, не тот вид, ‒ однако мне требовалось знать причину нашей встречи наверняка.
‒ Для чего?
Дерек подался вперед, и я только сейчас заметила, что снаружи, стоя к окнам задом, находится еще один «триэсовец» ‒ видимо, напарник Макдауэла. Гэл когда-то обмолвился, что всего в организации двадцать четыре «пары» служащих. Теперь, очевидно, я увидела вторую.
‒ Для того, чтобы поздравить, видимо.
‒ С чем?
Макдауэл растягивал слова, всем своим видом подчеркивая, что он никуда не торопится. Я же отвечала сухо, как учительница со стажем.
‒ С тем, что ваш договор с Галлахером и Арнау принес такие замечательные «плоды». И в столь короткие сроки.
Я терялась. О каких «плодах» речь? Каком договоре? Дерек воспринял мое молчание положительно, улыбнулся, явив желтоватые зубы.
‒ Вы ведь с ними «подписались» на семь дней?
«Подписалась» ‒ дурацкое слово. Оно мне не нравилось, как и тема разбора моей личной жизни.
‒ Вам, простите, какое дело?
‒ Самое что ни на есть прямое. – Вообще-то, если бы мы встретились на улице при других обстоятельствах, этот мужчина не вызвал бы во мне никаких чувств – ни положительных, ни отрицательных. Довольно крепкий, даже по-своему мужественный (правда, совершенно не мой типаж), сильный, жилистый. Но сейчас у меня к нему копилось иррациональное отвращение. – Простите, как Вы этого добились с ними? Или… они с Вами?
Он смотрел на меня чуть восхищенно и похотливо, будто уже представлял, как вскоре наложит на меня руки. И я не знаю, почему и зачем я незаметно потянулась к телефону и долгим нажатием на боковую кнопку, не вызывая приложения, включила диктофон. Наитие, сработавшее предчувствие, может быть, но этот разговор я хотела записать.
‒ Как они добились со мной… чего? – поинтересовалась глухо, убедившись, что сотовый лежит там, где отлично ловит речь.
‒ Контура! – обрадованно пояснил Дерек. И что-то во мне в очередной раз провалилось вниз. Откуда он знает? Ведь это случилось совсем недавно. Неужели Контур оставляет на людях след, заметную энергию?
И не могла не спросить вслух:
‒ Откуда… вам это…
‒ … известно? – продолжил «триэсовец» за меня. – Ведь сработал прикроватный датчик. Вы его не слышали? Он установлен во всех наших спальнях для того, чтобы уловить и зафиксировать эту специфическую энергию, если она появится. Вот у них появилась. С Вашей помощью.
Теперь мне совсем не нравились его щетина, выпуклая бородавка и желтые зубы.
‒ К-какой… датчик?
И Дерек с готовностью, будто всегда носил его при себе, достал из сумки, стоящей у ножки стола, то, что я когда-то приняла сначала за колонку, после ‒ за детектор дыма. Странную «мини-станцию» без кнопок. Именно она тем утром пищала в спальне Арнау, точнее, пищали они обе, когда… мы… в общем… Я сглотнула. Вспомнилось, что вторую «прихлопнул» Гэл…
Мне было не по себе. Расползался внутри дискомфорт, чувствовалось, что ничем хорошим этот разговор не закончится.
