Что бы сделал ты, если бы твоя девушка попала в беду по твоей вине? А если к тому же ты мутант, одним дыханием убивающий десятки ни в чем не повинных людей? Что, если любимой лучше с теми, кого ты считаешь моральными уродами?Можно ли простить друга, который тебя использовал? Можно ли вступить в союз с негодяями, если у вас общие враги? До какой степени жестокости можно дойти, чтобы отомстить за смерть «своих»? Вопросы, вопросы…Все ответы здесь, в «Третьей аксиоме», долгожданном продолжении романа Екатерины Кольцовой «Ген Ангела»!И в твоем сердце. И в сердце Зоны…
© Кольцова Е., 2021
© ООО «Издательство АСТ», 2021
Была уже глубокая ночь, а девочка никак не могла успокоиться. Еще бы. Вчера в зеленую клетку перевели Кейфора, а сегодня – и Сиэйта. Ну, хорошо, допустим, Кейфору уже исполнился год. Хотя что с того? Он всегда их слушался. Видно же, что он не опасен. Зачем они с ним так, трусливые кретины?!
К тому же, если бы они не тронули Кейфора, ничего бы не случилось. Все этот гадкий Профессор. Он же знает, что Сиэйт и Кейфор друзья. Хоть Сиэйт и старше, он не очень умный. С Кейфором ему было в самый раз, они так замечательно играли вместе. Конечно, когда Кейфора забрали, Сиэйт вышел из себя. Ха-ха. В буквальном смысле. Мерзкие людишки этого не умеют – выходить из себя. А Кейфор и Сиэйт занимались этим постоянно.
– Эй вы, там! Завидно вам, что ли? – крикнула она. – Отпустите их сейчас же!
– Заткнись, дура, – сонно пробурчал мальчик из соседней клетки.
Опять этот надутый пузырь недоволен. Как же он ненавидит ее за то, что она умнее… Вот если бы его перевели в зеленую клетку – она бы не возражала.
Девочка кинула в злого мальчишку светящийся шар. Разумеется, она не ожидала, что шар пролетит через заградительное поле между клетками, зато от яркого света он окончательно проснется. Так ему и надо, противному болвану.
– Ты скоро к ним присоединишься, тупица-мокрица, – отозвался мальчик. Отвернувшись к стене, он с головой накрылся одеялом.
Снова наступила мрачная ночная тишина. Желтая лампа на противоположной стене тускло освещала клетки с детьми. Восемь клеток, пятеро жильцов. Камера Бивана была свободна уже почти год. Ему исполнилось десять, его перевели в зеленую клетку, а через несколько дней дверь открылась, и он просто ушел. Как и многие другие до него. Куда? Девочка всякий раз успевала увидеть лишь часть коридора до того, как дверь закрывалась вновь.
Они говорят, что выпускают детей на волю. Что там находятся люди, которые станут любить и заботиться о них. Что там у каждого будет свой домик и садик. И они будут играть, сколько захотят. Разве это может быть правдой?
Когда Биван ушел, она плакала два дня. Тогда они показали его по телику. Вот он идет с какими-то людьми. Все улыбаются. Женщина обнимает Бивана за плечо. Он смеется и машет рукой… Они что, держат ее за полную дуру?! Или забыли, что Биван терпеть не мог, чтобы кто-то прикасался к нему?
Девочка с тоской посмотрела на малышей, мирно спавших в зеленой клетке. Три последних дня перед тем, как их уведут неизвестно куда, их не выпускали в эфир. В той камере удерживающие поля были повсюду, не только по периметру. Ей всегда казалось, что это ослабляет детей, делает безвольными и равнодушными.
В следующем году она и сама узнает, куда уходят дети. А ведь она никогда не бывала на воле. Что, если
Взгляд ее последовал дальше, мимо стола и двух стульчиков, из которых она уже выросла, к унитазу, закрытому треснувшей крышкой. Эй, вонючка, когда-нибудь ты совсем развалишься, и тебя заменят на новенький, блестящий. И никто уже не вспомнит, что твою крышку сломал Сиэйт, когда прыгал по клетке, изображая обезьяну.
Бедный Сиэйт. Он вообще-то добрый, если его не злить. Почему другие этого не понимают? Девочка тяжело вздохнула. Она и сама не слишком часто пускала его к себе в гости. Особенно после того, как он откусил ей палец. Хорошо, что Кейфор приделал его обратно. Какой это был пальчик? Да, мизинчик, но на какой руке? Она зевнула, почувствовав, что ее охватывает ленивая дремота. Девочка легла на бок, засунула руку под подушку и умостила сверху голову. В этот момент раздался еле слышный щелчок, и всегда запертая дверь, тихонько скрипнув, приоткрылась.
