– Нами практически установлено, что против Лонго действуют Хуан Фуэнтес и его невестка Эстефания, – для наглядности она ткнула пальцем в два крупных узла. – Мы подозреваем графа Хаэна и его дочь, – палец переместился в соответствующие точки. – Мы знаем, что сестра герцога, мать Патрисия, состоит в близких отношениях с подполковником Наварресом, и они кровно заинтересованы в том, чтобы Лонго не прошёл ритуала в свой двадцать первый день рождения.
– А в чем будет состоять ритуал, мы, наоборот, не знаем… – задумчиво произнесла Дениза, накручивая на палец чёрный локон.
– Нет, – ответила Лавиния, и слово это упало тяжело, словно чугунная чушка.
– Ладно, а что нам известно?
– Давайте смотреть…
И они разглядывали линии, ища в них связи между фигурантами дела, добавляли и убирали параметры, спорили и даже иной раз орали друг на друга. Кажется, несколько раз в комнату заглядывала горничная или ещё кто-то, но неё шипели и махали руками. Пока, наконец, не вошла широким шагом Франциска.
Хозяйка дома упёрла кулаки в бока и поинтересовалась тоном рыбной торговки:
– Вам что, на ужин отдельное приглашение присылать? С королевским курьером?
– Ужин? – Дениза подняла затуманенный взор.
– Ужин! – воскликнули близнецы Санду, шагая вперёд.
– Тьма, и правда же время ужинать! – Антонио Муньос-Морено посмотрел в окно, за которым чернела темнота, взял за плечо Риберу и выдернул того от рабочего стола.
– Да-да, – Лавиния ещё раз обошла вокруг кубуса. – Сейчас приду.
Франциска вздохнула так тяжело, словно вот эту вот гостью ей предстояло нести в столовую на руках, подошла поближе и громко окликнула:
– Госпожа коммандер!
Лавиния повернулась к ней. Франциска закусила губу: такой госпожу Редфилд она ещё не видела. Под глазами красовались тёмные круги, брови были нахмурены, короткие белые волосы растрёпаны.
– Пойдём, дорогая! Тебе нужно хоть чуть-чуть передохнуть, – проговорила сеньора Монтойя ласково. – Поешь, выпьешь бокал вина, мозги и повернутся в нужную сторону.
Потерев лицо ладонями, госпожа Редфилд сказала с неохотой.
– Наверное, ты права. Нужно переключиться. Какое заклинание ты использовала, когда это строила?
– Риманов гиперкуб.
– А, понятно!
Вялым движением кисти Лавиния свернула кубус в сверкающую точку и забросила его в пространственный карман.
После ужина все разошлись по своим комнатам, хотя было ещё довольно рано. Госпожа Редфилд тоже отправилась к себе, но свет в её окне горел ещё долго. Несколько раз оконная створка отворялась, впуская магвестники, на занавесках виднелась тень, ходящая из угла в угол, дважды заметна была вспышка портального окна. Наконец всё угомонилось, свет погас, и вокруг особняка семьи Монтойя воцарилась такая тишина, какая бывает в городе лишь самой глубокой ночью. От реки слышен был шум воды, ударяющейся о каменные опоры моста, где-то возле башни Хиральда звенела гитара, одинокий и несвоевременный комар зудел, пытаясь пробраться в тёплый дом, полный вкусной еды…
Услышав пожелания коммандера, полковник Монтойя только фыркнул.
– Вы что, детективов начитались? В финальной сцене умудрённый годами и опытом сыщик рассаживает всех участников дела у камина и рассказывает, кто кого и почему?
– Дорогой полковник, – Лавиния щёлкнула пальцами, выкладывая на письменный стол их общее создание, кубус. – У нас с вами нет ни одной серьёзной физической улики. Впрочем, несерьёзной тоже. Мы знаем, что юного герцога попытались взять под контроль как минимум две группы фигурантов, и кто в какую группу входит – тоже знаем. И что? Мы скажем отцу-келарю, что он добавил в напиток герцога тинктуру Ауэрбаха, а он ответит, что молодой человек выходил в город и там выпил чего-нибудь не того. Мы предъявим секретарю его родословную, а он заявит, что это не наше дело. И оба будут при этом формально правы!
– Мы представляем закон…
– И действуем в его рамках. Мы ограничены этими рамками, Монтойя, а наши противники – только фантазией и деньгами. И говоря честно, я не представляю себе, какие реальные улики можно было бы найти по этому делу. Поэтому единственное, на что мы можем рассчитывать – на слабое звено. На то, что кто-то из участников спектакля дрогнет, проговорится или попытается выторговать соглашение. И вот тогда они начнут валить друг друга.
– А если нет? – полковник прошёлся по собственному кабинету, остановился возле кресла, в котором сидела Лавиния, посмотрел на неё пристально. – Если слова не подействуют?
Госпожа Редфилд пожала плечами.
– Как минимум, на какое-то время они притихнут. Надеюсь, герцог успеет набраться сил, завербовать сторонников и найти способы придавить противников. В конце концов, никто не будет вести его за руку всю жизнь.
– Хорошо. Предположим, что вы меня убедили. Значит, вы желаете выстроить сцену здесь, в моём кабинете?
– Да. Конечно, большой зал герцогского дворца был бы эффектнее, но им не пользовались много лет. Родригес, дворецкий, справедливо предположил, что какие-то действия в этом зале привлекут внимание противника. И кроме того, в вашем кабинете легче активировать защиту.
