— Черт бы его побрал!
— Так вот этот Оглеторп появляется здесь в тот самый момент, когда у меня, пусть даже не сейчас, а немного погодя, может появиться шанс. Поскольку ты с ним знаком, опиши мне его вкратце.
— Я бы посоветовал тебе…
— Плевал я на твои советы! Расскажи мне об Оглеторпе.
— Ну, хорошо. Начнем с того, что он, как я тебе уже говорил, на удивление замечательный малый, поэтому…
— Давай пока обойдемся без «поэтому»! Продолжай.
— Он на удивление замечательный малый, и денег у него пруд пруди, хотя в данном случае это обстоятельство не оказывает особого влияния на ситуацию. Мисс Фэнхолл…
— Чертов писака! Ты не мог бы строже придерживаться канвы своего повествования?
— Ну что же, он пользуется популярностью. Никогда не говорит о деньгах. Горделив, но не настолько, чтобы талдычить всем о своих прегрешениях, коли таковые имеются. Блистательным до приторности его тоже не назовешь. В наши дни это делает человеку честь. Да и потом… Одним словом, если сложить все вместе, Джем Оглеторп, надо признать, потрясающий парень.
— Не знаешь, сколько он намерен здесь пробыть? — прошептал Хокер.
Во время разговора его трубка то и дело гасла, а теперь и вовсе не подавала признаков жизни. Он взял новую спичку. Когда он ею чиркнул, Холланден посмотрел на пальцы друга и произнес:
— Ты нервничаешь, Билли.
Хокер выпрямился на стуле:
— Нет.
— Но я видел как у тебя дрожали пальцы, когда ты зажигал спичку.
— Врешь!
Холланденом вновь овладела задумчивость.
— К тому же он пользуется успехом у дам, — наконец сказал он. — Нередко бывает так, что женщина проникается симпатией к мужчине и охотится за его скальпом только потому, что знает другую, тоже бегающую за ним в надежде заполучить этот самый скальп.
— Да, однако…
— Помолчи! Ты конечно же хочешь сказать, что она совсем не такая, как другие, да?
— Не совсем, но…
— Не утруждай себя, я все понимаю.
Хокер немного помолчал и сказал:
— Мне пора.
Когда художник подошел к двери, Холланден крикнул:
— Вы только взгляните на него! Ни дать ни взять, утомленный паломник! — Его голос переполняло сострадание.
Хокер повернулся и запустил в облако дыма проклятие.
— Послушайте, а где сегодня мистер Хокер? — спросила младшая мисс Вустер. — Я думала, он придет поиграть с нами в теннис.
— Не знаю, будь он неладен! Я понятия не имею, почему он не явился! — сказал Холланден, глядя на залитую солнцем долину и вопросительно хмуря брови. — Даже не догадываюсь, куда, к дьяволу, он мог запропаститься.
Барышни Вустер тоже уставились на раскинувшийся перед ними золотисто-зеленый пейзаж.
— Он разве не говорил вам, что придет? — спросила она.
— Даже словом не обмолвился, — ответил Холланден. — Просто я вполне логично, как мне кажется, предположил, что утром он будет здесь. По-видимому, игру придется отложить до лучших времен.
Чуть погодя ему встретилась мисс Фэнхолл.
— Судя по виду, вы собрались немного прогуляться? — спросил он.
— Да, — ответила она, помахивая зонтиком от солнца. — Пойду встретить дилижанс. Вы не видели мистера Хокера?
— Нет, — ответил Холланден. — Утром он не приходил. Это зеленеющее поле вконец нарушило его душевный покой. Наверное, он опять там торчит и делает наброски. Все художники питают к своей работе поистине дьявольский интерес. Осмелюсь даже выдвинуть гипотезу, что он объявится, только когда закончит. Так куда вы, говорите, собрались?
— Встретить дилижанс.
— Ну что же, в течение ближайшего часа мне не придется играть в теннис, и если вы настаиваете, то…
— Конечно, конечно!
Они медленно двинулись вперед под сенью листвы.
— Вам не показалось, что этот Хокер — субъект весьма невоспитанный? — спросил Холланден.
— Нет, не показалось. — Немного помолчав, она добавила: — А почему вы спрашиваете?
— Видите ли, его настолько поглощает вся эта мазня, что все остальное в мире, боюсь, ему совершенно неинтересно. На мой взгляд, настоящие художники неспособны на глубокие человеческие чувства. Многие из них буквально помешаны на искусстве, и в их жизни попросту нет места для чего-то другого.
— Ложь! — воскликнула она.
— Вы мне не верите? — насмешливо спросил Холланден. — Ну что же, в таком случае, девушка, позвольте заверить вас, что практически все сказанное мной — чистая правда. Смотрите, есть Хокер, в определенном смысле самый лучший парень из когда-либо живших на земле, но при этом художник. А теперь посмотрите, как он обращается со своим несчастным сеттером!
— Зачем вы так говорите? Он же его любит! — заявила она.
— А я вам говорю, что нет! — вскричал Холланден.
— Слушайте, Холли, вы… В таком расположении духа вы поистине ужасны.
— Нет, вам просто хочется со мной поспорить. А что до расположения духа, то оно у меня вполне нормальное. Идем дальше. Простодушный пес питает к нему нежную преданность, от которой у любого человека на глаза наворачиваются слезы…
— Верно, — заметила она.
— В то время как сам он… холоден и безжалостен, как…
— Нет, Холли, нет. Вы ужасно к нему несправедливы!
