Особенно жарко было в районе Васильевки и Капкинки, [62] где стоял 13-й стрелковый полк под командованием подполковника В. Ф. Маргелова. Здесь бои приняли ожесточенный характер. Атаки фашистских танков накатывались одна за другой. Гвардейцы рвали броню гранатами, жгли бутылками с горючей смесью. К вечеру бой стих.
На второй день, 20 декабря, вновь загудели вражеские танки и самолеты, завыли «скрипухи» — шестиствольные минометы, ударили пушки. На наши позиции сыпались тонны бомб и снарядов, поднимая черные столбы мерзлой земли. Враг, несмотря на большие потери, продолжал непрерывно подбрасывать резервы. Только одних танков фашисты бросили около 200. Но гвардейцы держались мужественно. Все атаки были отбиты, противник не добился успеха. На поле битвы стояли десятки сгоревших танков. Это был еще один день массового героизма воинов дивизии.
Наступил третий день. Фон Манштейн опять возобновил свои попытки прорвать нашу оборону. Было отбито уже четыре танковые атаки, но враг не унимался. Перегруппировав силы, гитлеровцы вновь бросились вперед и опять потерпели поражение. Как костры, пылали машины, почерневшее поле было устлано трупами фашистов. Однако нескольким танкам удалось прорваться. Они летели прямо на траншеи, но не дошли: подорвались на минах.
Ни днем, ни ночью не затихала битва у стен Сталинграда. И каждый час выдвигал новых героев. Стреляя на ходу из пушек и пулеметов, 64 танка устремились на рубеж батареи старшего лейтенанта Ивана Григорьевича Кудрявцева — бывшего инженера Артинского завода. Артиллеристы смело приняли бой. В одном расчете выбыл из строя наводчик. На его место встал бывший кочегар Верх-Исетского металлургического завода [63] младший сержант Аполлон Мусихин. У второго орудия действовал мастер меткой стрельбы Александр Жигулин. Они вывели из строя два танка, а их осталось еще 62.
— Прицел 116, огонь! — это был самый ближний рубеж — в пятидесяти метрах от нашей пехоты. Был ранен в голову наводчик Константин Савин. Но он продолжал вести стрельбу. Еще девять танков запылали. 55 машин повернули назад.
Исключительное мужество в этой схватке проявил коммунист командир орудия сержант Алексей Юрченко. Его расчет вступил в бой с шестью танками. В невиданном единоборстве артиллеристы с открытой позиции подбили четыре машины. Гитлеровцы обрушили на орудие шквал огня. Пушку разбило прямым попаданием снаряда. Весь расчет выбыл из строя. Сам Юрченко был тяжело ранен. Два вражеских танка, вздымая снежную пыль, продолжали двигаться вперед. Собравшись с силами, он взял противотанковое ружье и в упор подбил обе машины.
Так сражалась вся дивизия.
В боях у Васильевки 3-я гвардейская вынесла основную тяжесть ударов противника. На ее долю выпало самое трудное испытание — остановить на главном направлении бронированные фашистские полчища. Четверо суток дивизия вела напряженные бои с врагом. Четверо суток, не зная ни сна, ни отдыха, дрались уральцы. Они стояли насмерть и выстояли. Гвардейцы отбили 20 вражеских атак. Силы группировки Манштейна иссякли. Противник был вынужден перейти к обороне.
За образцовое выполнение заданий командования Указом Президиума Верховного Совета СССР 22-й гвардейский артиллерийский полк был награжден орденом Красного Знамени. Командующий Сталинградским [64] фронтом генерал-полковник А. И. Еременко объявил благодарность всему личному составу дивизии.
На рассвете 24 декабря последовал сокрушающий контрудар против котельниковской группировки противника. Заиграли «катюши», загремели орудия. Во взаимодействии с частями 2-й гвардейской и 51-й армий дивизия перешла с рубежа реки Мышкова в решительное наступление. Пехотинцы лавиной устремились вслед за танками в пробитую артиллерией брешь. На северо-западной окраине Васильевки гвардейцы захватили несколько домов. А к полудню гитлеровцы, не выдержав рукопашного боя, бежали из села, оставив на его улицах до пятисот трупов солдат и офицеров. За день было уничтожено 20 вражеских танков, захвачено много боевой техники и вооружения.
Фронт был прорван, и Манштейн уже не мог сдержать напора гвардии. Противник начал в беспорядке отступать.
На другой день дивизия продвинулась на 20–25 километров и в ночь на 26 декабря вышла на северный берег реки Аксай-Есауловский, заняв населенные пункты Моисеев и Новоаксайский. К исходу дня вся река была уже в наших руках. Через два дня гвардейцы продвинулись еще на 20 километров и 28 декабря заняли железнодорожную станцию Гремячая.
Вместе с другими соединениями дивизия продвигалась к Котельниково. Но у Гитлера еще теплилась надежда спасти свои окруженные под Сталинградом войска. По его приказу Манштейн бросал в контратаки последние резервы, стремясь остановить наши войска и закрепиться на подступах к городу Котельниково. Река с обрывистыми берегами служила естественной преградой для наступающих. С высот хорошо простреливалась вся местность. Сам город был превращен гитлеровцами [65] в укрепленный узел сопротивления. Особенно сильно он был защищен с севера.
