Наиболее удивительным в российской системе государственного управления является то, что при вступлении в должность нового императора ему, как правило, и в голову не приходит заменить высших правительственных руководителей на новых. (У нас такой подход имеет место в отношении так называемых карьерных госслужащих, в противовес так называемых политическим, к которым относятся первые заместители министров и выше, — в Российской Империи, таким образом, все государственные руководители являются, по нашей терминологии, карьерными.) Когда я говорил об этом, собеседники просто не понимали смысл моих вопросов. «Как же новый император лишен возможности поставить своего человека?» — спрашивал я. «А что значит «своего»? — удивлялись они. — Разве старый руководитель может не выполнить приказ императора?» — «Ну почему обязательно не выполнить? — говорил я. — Глава государства просто может хотеть видеть в подчиненных своего единомышленника». — «А разве есть какие-то важные вопросы, — еще больше удивлялись собеседники, — в которых все опричники не являются единомышленниками? Служилое сословие — это не Коммунистическая партия Советского Союза времен поздней Второй Империи, единомыслие здесь гарантируется не декларациями, а добровольным взятием на себя тягот службы и жизненных лишений — для чего это делать тем, кто не разделяет общих идеалов? Поэтому здесь нет борьбы политических течений или идеологических линий. Возможно лишь разногласие по техническим управленческим вопросам — но желание непременно иметь подчиненным единомышленника в технических вопросах есть просто каприз. Как можно сместить достойного человека ради своего каприза, тем более что в результате обязательной ротации он все равно уйдет через некоторое время?» — «Ну а если, наоборот, считаешь, что какой-то твой знакомый и сослуживец недооценен в карьерном смысле, а тут ты стал императором?» — настаивал я. «Такое бывает, но вообще для этого совершенно не обязательно становиться императором», — отвечали мне. Действительно, любой опричник может в любое время совершенно открыто подать на любого другого в имперскую службу кадров так называемую рекомендацию с мнением о том, что для страны полезно назначить его туда-то, — но, в случае если последнего после этого повышают, рекомендатели несут за него ответственность, по крайней мере моральную; эта практика широко распространена.
Такой же подход используется и на более низких иерархических уровнях государственной машины: новый начальник любого ранга не начинает свою деятельность с замены подчиненных — кандидатуры на все должности, когда приходит время ротации, подбираются имперской кадровой службой. Как результат, для государственной карьеры в Империи совершенно не существенны «связи» — то есть с кем из больших людей вы хорошо знакомы. Это радикально отличается от того, что было характерно для России прежде — и в Первой, и во Второй Империях, и в Период Восстановления. Вообще ныне в государственной службе России, и в гражданской и в военной, существует культ личных способностей и достоинств — причем понимают их не как наживной профессионализм, а как сплав воли, чести и интеллекта. Поэтому случаи невостребованности кого-то заведомо достойного, если это попадает в поле зрения, воспринимаются как ЧП — в стране, которая долго противостояла в одиночку остальному миру, это совершенно естественно: победить более сильного можно лишь путем полной мобилизации внутренних резервов. Кстати, это еще одна из причин того, почему в служилом сословии, и следовательно в Империи в целом, и речи не может идти о любых наследственных статусах, а тем более о монархии: а что, если рядом с тем, кто что-то унаследовал, есть более достойный человек? Его что, отодвинуть в сторону в пользу менее достойного наследника? Для опричников такая постановка вопроса немыслима.
Как результат вышесказанного — преемственность власти в России абсолютна, и возможно именно поэтому выборы нового императора не сопровождаются какими-либо катаклизмами и вообще не вызывают особого накала страстей.
Правительство России состоит из четырех имперских канцелярий, возглавляемых начальниками: Имперской канцелярии внешней политики, Имперской канцелярии внутренней политики, Имперской канцелярии социальной политики и Имперской канцелярии экономической политики. Помимо них, есть еще так называемая Общая имперская канцелярия. Главы канцелярий, как и премьер, по установленному порядку назначаются лично императором. Каждой канцелярии подчиняется по три имперских управления, являющихся основными органами государственного управления и возглавляемых начальниками, назначаемыми начальниками канцелярий. Каждому имперскому управлению, в свою очередь, подчиняются имперские агентства или службы, в том числе надзорные — в тех вопросах, которые относятся к так называемому совместному ведению (либо Империи и самоуправления, либо власти вообще и частного сектора); начальники агентств и служб назначаются начальниками имперских управлений.
