Так начинается служба (не обучение, а работа, хотя службой у них называется и то и другое), которая продолжается до смерти опричника: как бы нам ни было трудно поверить в это, соотечественники, но у русских опричников нет ни понятия пенсии, ни понятия инвалидности. Для ослабевшего опричника — от старости или увечья — подыскивается адекватная работа: я сам видел опричника-женщину, у которой не было правой руки и обеих ног (ранение произошло задолго до внедрения регенерационной терапии), и она работала удаленным оператором беспилотного истребителя-перехватчика с помощью сделанного специально для нее интерфейса. Остальные относились к ней как к равному товарищу, не делая вид, что они не замечают ее увечья, но и не концентрируясь на нем, — например, брали на все свои пьянки, но подносили ей стакан и закуску; по виду она была настолько счастлива, насколько это возможно. Если же болезнь или увечье опричника таковы, что длительное время не позволяют делать никакой работы — до выздоровления или до смерти, — то он считается это время просто находящимся на излечении. Поэтому теперь, после своих очных наблюдений, я считаю любимую фразу опричников: «Служба — это жизнь, а жизнь — это служба» — не метафорой, а совершенно буквальной истиной.
Как живут и служат опричники? Жить они предпочитают в общежитиях, которые представляют собой нечто вроде дешевой гостиницы или мотеля, обычно с блоками «две комнаты — один общий санузел». Комнаты бывают на одного и на двоих; кухня (которой, впрочем, пользуются редко) и столовое помещение — на этаже. На одном из этажей общая столовая, с кухней с поварами, — ею пользуются часто: опричников тянет друг к другу, поэтому они любят есть вместе, по той же причине они относительно редко снимают квартиры. В столовой каждое воскресенье происходят братчины; впрочем, раз в три недели, то есть через два раза, устав велит каждому опричнику приходить на братчину к земцам.
Работают опричники в полиции или спецслужбах либо в гражданской администрации. Подразумеваются, естественно, только имперские учреждения — в местных администрациях и службах охраны порядка работают земцы, потому что это земские учреждения.
Армейцы живут и служат, как и у нас, обособленно, на военных базах; впрочем, примерно раз в десять лет положено не менее чем на три года перейти работать в другую сферу — из армии в полицию, из полиции на госслужбу и т.д. Все это относится и к высшим должностным лицам: обычная ситуация, когда опричник год назад был министром, а ныне инспектор полиции или военный моряк, причем не из-за плохих результатов работы, а из-за их сословного убеждения: важнее быть правильным опричником, чем наилучшим профессионалом. Я встречался со знаменитым Борисом Фетисовым, который четырежды был министром, дважды — командующим экспедиционным корпусом и дважды — главкомом рода войск; сейчас, в 66 лет, он работает следователем полиции в Константинополе, а в следующем году отправляется инспектором по строительству полярного прибрежного вала. Конечно, те опричники, кто проявил себя способными руководителями, в основном и дальше будут служить на руководящих должностях, потому что талантами не разбрасываются, — но служить в разных сферах, чтобы не «присидеться». Однако и в этом случае ответственная служба опричника непременно время от времени будет чередоваться с рядовыми должностями. Более того, от двух недель до месяца в году опричники работают на общественных работах, вроде строительства дорог: помимо пополнения «общака» это призвано способствовать тому, чтобы они не заносились перед народом. Когда я спросил у командира дружины (по-нашему, батальона) Отто Меркеля, чем же плохо чувство заслуженного превосходства над окружающими, он кратко ответил мне: «Оно высасывает силу».
Раз в год на месяц и раз в три года на три месяца опричники отправляются в лагерь на переподготовку, причем эти лагерные сборы они очень любят. Не менее двух раз в неделю опричники посещают спортзал — для поддержания физической формы.
