Дело, по-видимому, в том, что принципы служилого сословия созвучны очень глубоким бессознательным архетипам русского народа в целом — в отличие от артикулированных общепринятых представлений, которым они явно противоречат. На неосознаваемом уровне для очень многих опричники являются лучшей частью их самих. Поэтому самая большая общественная организация России, ОРИОН (Орден Разделяющего Идеалы Опричнины Народа), обычно называемая «сочувствующие», насчитывает почти 30 миллионов человек. Они приносят только первый и третий обеты (никакого конституционного значения это не имеет и с точки зрения закона является просто игрой). Сочувствующие проводят много свободного времени (часто основную часть) с опричниками, участвуют в их братчинах и часто работают вместе с ними, а если нет, то сугубо добровольно вносят часть своего заработка в опричный «общак»; не очень частые браки между опричниками и земцами происходят в основном с сочувствующими. Опричники хорошо относятся к сочувствующим и с удовольствием берут их на работу, иногда довольно ответственную, в правоохранительные органы или гражданскую администрацию, хотя опричники и имеют абсолютный приоритет для занятия любой должности на государственной службе. В армейские структуры сочувствующие попадают гораздо реже, в основном по причине большой разницы в физических кондициях.
В общем и целом я не уверен, что такая система (я имею в виду опричное сословие) прижилась бы — не говоря уже о том, чтобы возникла, — где-нибудь, кроме России: по сути, в ней очень много глубинно русского.
Мне, как историку и социологу, было очень интересно сравнить существующую в России сословность с феодальной — точка зрения, что в России мы видим в сущности реванш феодализма, весьма распространена у нас. С сожалением должен заметить, коллеги, что это плод либо плохого понимания предмета, либо принятия желаемого за действительное (последнее — потому что придерживающиеся такой позиции авторы злорадно делают на ее основе вывод о скором историческом крахе).
Конечно, сословность обычно ассоциируется с феодализмом (хотя в античные и доантичные времена она была столь же зримо выражена), и его столкновение и капитуляция перед нарождающимся капитализмом была в большой степени связана именно с наличием сословности. Но отличия этой системы в России от феодальной — я считаю, что их пять, — на мой взгляд, принципиальны и приводят к прямо противоположным выводам по поводу стабильности российской политической системы в целом.
Разберем это на примере наиболее важного и иллюстративного компонента — служилого сословия, которое я буду сравнивать с таким же сословием при феодализме (феодалами и рыцарями — при раннем, служилым дворянством — при позднем).
Во-первых
При феодализме талантливые, энергичные и властолюбивые молодые люди из простонародья или третьего сословия принципиально не имеют возможности войти в элиту, по крайней мере властно-военную, и потенциал многих из них направляется на борьбу с режимом — а в России таким людям незачем бороться с режимом, поскольку ничто не мешает им стать опричниками. По этой же причине зависть народа к служилому сословию в принципе не может переходить определенной грани: завидуешь? — иди в опричники сам, да и завидовать там в отличие от времен феодализма особо нечему.
Кроме того, наследственная система не является фильтром, поэтому в каждом следующем поколении знати и королей никакого отбора не происходит — а следовательно, происходит вырождение, что и имело место; у опричников же отбор происходит постоянно — и на уровне входа в сословие, и на уровне выборов должностных лиц.
Во-вторых
