У многих с плеч слетела голова. Те, кто в игру нечестную играли — Фемиде угодили в жернова и в тяжбах много денег потеряли. Так без проверок тюрем и оков внимательнее стал производитель, чтоб избежать издержек от судов. А выиграл в итоге потребитель. Зачем ресурсы тратить и казну. Коль хочешь, что бы что-то было честно — позволь за правду выступить тому, кому та правда будет интересна. Я думаю, ты уловил, Антон, как мы решать пытаемся проблемы. Бывает, что один простой закон меняет направления и схемы.
— А что я должен сделать на Земле? В чем миссия моя? — спросил я робко. Поднялись брови на его челе. Мне стало неуютно и неловко. Наверно я сказал какой-то вздор. Он мне ответил плечи, пожимая, слегка потупив к низу ясный взор:
— Поверь, Антон, я этого не знаю. Путями разными шли Ленин и Христос, их недочёты показало время. Ты должен сам ответить на вопрос, и сам себе взвалить на плечи бремя. Чему смогу — тебя я научу, ты жизнь землянам изменить поможешь. Но если скажешь: — мне не по плечу, то будешь жить, как раньше… если сможешь. Мы можем всю планету показать. Научим, но, конечно же, не сразу, чужие мысли как свои читать, откроем пред тобою знаний базу. А что ты сможешь из неё извлечь, зависит только от тебя конечно. Груз прежних знаний сбрось, коль сможешь, с плеч. На свете, ты поверь, ничто не вечно. Ты лишь тогда сумеешь победить, и жизнь улучшить на своей планете, когда себя сумеешь убедить, что нету ничего важней на свете того, к чему всегда стремишься ты, надеясь на себя и на удачу. Исполнятся заветные мечты, и ты сумеешь выполнить задачу. Кто одолеть сумеет сам себя тот обойдёт препоны и преграды, к финалу пробираясь, и скорбя, и нету в жизни сладостней награды. Обдумай всё, добравшись до Земли. Захочешь ли открыть ты в бездну дверцу? Чтоб твой корабль не был на мели — пронзи стрелой идеи ум и сердце. Тебе советом я хочу помочь, надеюсь, ты всё верно понимаешь. Уже темнеет — скоро будет ночь. Продолжим завтра ты уже куняешь.
Ещё поведать нужно про налог на собственность, он тоже важен очень, чтоб ты о нём понять, как нужно смог пожалуй нужно покориться ночи. А завтра познакомлю я тебя с прекрасным человеком — Матасиво. Уже не помню, сколько мы в друзьях, он славный мэр столицы нашей — Риво.
Я спал ту ночь и мне не снились сны, как только я сомкнул в постели веки. А на рассвете были мне даны уроки, что запомнились навеки. Я с аппетитом завтрак поглощал, которым угощал меня Селино. Потом мы с ним прошли в просторный зал, где в кресле ждал улыбчивый мужчина. Сначала, как какой-то протокол — приветствие, знакомство, представленье. Забавный робот выложил на стол заморские напитки, угощенья.
Мэр на меня направил ясный взор, Селино, как хозяин кабинета, начал непринуждённый разговор. Не так, как президент своей планеты. Слова его отправились в полёт. Он говорил логично и красиво. О том, как люд в провинции живёт, он попросил поведать Матасиво. И Матасиво начал говорить, он замолкал и распалялся снова. Стараясь не терять рассказа нить, я силился не упустить ни слова. Как убирают мусор и бурьян. Узнал, как местные законы строги. Что только на защиту прав Ривьян идут муниципальные налоги. Я мог бы вечно слушать этот сказ. Всё было необычно и занятно, и я смотрел, не отрывая глаз. Мне было в этом обществе приятно.
Но вдруг Селино разговор прервал, сказав, что очень рад был пообщаться, но от Гарона поступил сигнал, и мне пора на Землю возвращаться.
Проснулся я от резкого звонка. Приснится же такая эпопея. Какая быстроходная река несла меня всю ночь в саду Морфея? Я посмотрел на циферблат часов и вздрогнул, будто видел скорпиона. Откинув покрывало странных снов, я вспомнил, как горят глаза Иллоны. Не может быть, чтоб это был лишь сон. Такая мысль мне приносила муку. Отчётливо я вспомнил, как Гарон пожал мне крепко на прощанье руку. Кто я такой мессия или нет? Или простой и неприметный парень. А может быть, родился этот бред в каком-то наркотическом угаре? Не в силах позабыть свой дивный сон, я глянул время дату день недели и был невероятно поражён, как быстро выходные пролетели.
Я на работу медленно бреду. На монитор гляжу, как на икону, а рядом, словно на мою беду налево от меня сидит Иллона. Она сидит, не глядя на меня глаза упрятав прочно под ресницы. Я на неё смотрю, судьбу кляня, возможно снова это только снится. Где сон, где явь не знаем мы порой. Реальность — это жалкая химера. Бросаемся как в омут головой и мысленно летим за стратосферу. За что способны поручиться мы? Что в нашей жизни факт неоспоримый? Какие миражи нам суждены, пока бредём по свету пилигримом? А если, правда, это был лишь сон? Мы никуда из шкафа не летели и плод воображения Тарон? Но я ведь видел свет в конце тоннеля.