– Однако священная река Ра, которую хазары нарекли Итилем, после битвы от истока до устья, станет называться Волгой, как именуют её славяне, – дополнил слова Валдая Богомил.
– Значит – победим, – успокоился Святослав, глядя на волжский плёс, проплывающие мимо острова, на зелёные прибрежные холмы и леса.
Широкая река привольно несла свои воды к невиданному, но которое вскоре узрит, Хвалынскому морю.
На девятый день плавания, в одном поприще от Итиля, лодьи причалили к низкому песчаному левому берегу, русское войско расположилось станом на границе степи и редколесья.
Святослав велел разбить шатёр у берега, и ночью, забыв про сон, слушал таинственное шуршание тростника и лёгкий шум прибрежных дубов и вязов, думая, где же затерялась орда хана Кури и идущая с печенегами русская конница.
Поутру в княжеский шатёр влетел Доброслав и во всю глотку заорал:
– Княже-е, гонец примчался на взмыленном коне, известие привёз.
– А ты за ним, что ли, бежал? – улыбнулся отроку князь. – Тоже взмыленный как конь, – вогнал Доброслава в краску.
– Я-я, это-о…
– Ладно, веди гонца, – махнул рукой Святослав.
– Князь пресветлый, – ступил в шатёр пропылённый и потный дружинник. – Воевода Лют послал к тебе сообщить, что кочевники и конница русичей уже на подходе.
– Добро! Я сам встречу конную рать и печенежского хана: «Что-то слишком просто я одеваюсь, ещё подумает хан, что князь киевский беднее его, и уважать перестанет». – Друже Доброслав, достань-ка мне из сундука одёжу нарядную, а то степняки подумают, будто не князь я, а смерд какой.
На встречу поехал безоружный, зато нарядный: в чёрных бархатных штанах, заправленных в красные сафьяновые сапоги, обшитые узорами из мелких драгоценных камней, в рубаху красного шёлка с вышитой белой нитью свастикой «коловрат» на рукавах и груди, символизирующей победу солнца над тьмой, жизни над смертью, Яви – над Навью; голову, несмотря на жаркий день, покрыл соболиной шапкой с огромным красным рубином.
Князя никто не встречал, ибо гонца с вестью о прибытии не послал.
Оглядев холщёвые шатры русичей и юрты печенегов на волжском берегу, сразу заметил высокую белую юрту, от которой в его сторону во весь опор припустили, настёгивая коней, четверо всадников.
Хан Куря встретил Святослава стоя, и выглядел на этот раз несколько растерянным и поражённым от столь внушительного вида князя русичей.
Сам был в дорогом бухарском халате с разрезами по краям, для удобства при верховой езде.
– Здрав будь, друже, – сняв дорогую шапку, поздоровался с ханом Святослав, тряхнув клоком волос на бритой голове.
Хан, сняв шапку, украшенную тремя хвостами лисиц, приложил руку к сердцу, а затем ко лбу, напыщенно произнеся:
– Мир тебе, друг мой. Будь крепким, как скала, быстрым и смелым, как барс, стойким перед испытанием судьбы, если оно вдруг случится, и сумей перевести его в свою пользу. Пусть ждут тебя одни победы в сражениях… Садись, брат мой, – указал на тугую скатку из толстого войлока, сам усевшись на такую же, и хлопнул в ладони, дав знак слуге нести кумыс. – Прости, брат, слуги не расторопны после длительного похода и не успели принести мягкие подушки, – отхлебнул из круглой чашки напиток, вытащив потом из-за пояса и положив рядом с собой кинжал в узорчатых ножнах. – Наслышан о твоих победах, брат, – завистливо тряхнул головой с оселедцем, и пригладил тощую длинную бородку в лентах. – Пятнадцать тысяч печенежских конников готовы напасть на врага по твоему сигналу, – склонил перед князем голову Куря.
– Чем враг сильнее, тем славнее победа над ним, – отхлебнул из чашки Святослав. – Разгромив его, нас ждут неисчислимые богатства, которые поделим поровну с тобой, как братья, – вновь отхлебнул кумыса.
– Я видел издали хазарскую столицу, – облизнулся хан. – Город большой и, думаю, набит сокровищами, – прищурившись, глянул на князя русичей. – Поровну – это справедливо, – подумав: «Хорошо, что я не убил тебя, хотя и принял хазарское золото. Ты мне ещё пригодишься. А убить никогда не поздно».
После встречи с ханом, Святослав долго беседовал в шатре с сыном Свенельда, Лютом, который командовал пришедшей с печенегами конницей русичей.
Обсуждали план предстоящего сражения, и место конницы в построении войск. Осмотрев затем стан вершников,25 остался доволен порядком.
«Не то, что в обозе, когда в полюдье зимой наладились», – улыбнулся воспоминаниям князь.
К вечеру, в стан русичей добрался на небольшой лодке с двумя гребцами, соглядатай князя, купец Окомир.
– Всё разведал, княже, – после приветствия воскликнул он. – Не представляешь, чего это мне стоило, – умолкнув на миг, воззрился на Святослава, чтоб тот прочувствовал степень траты средств.
Хмыкнув, князь коротко вымолвил:
– Сказывай дальше.
– Царь Иосиф три дня тому, на равнине перед городской стеной произвёл смотр войскам. Силища неимоверная, – не мигая, как хан Куря, воззрился на Святослава купец.
– Продолжай! – вновь приказал князь.
