– Здраве будь, княже, – бухнулись на колени перед Святославом, когда Молчун с Гораном привели их в шатёр. – Поспеши, княже, – на русском языке, невнятно произнося некоторые слова, просили они. – В граде нашем проживают люди разных племён, хазар совсем мало – наместник во дворце и три сотни охраны из белых хазар. Услышав, что ты на подходе, народ схватился за топоры и дубины, подняв восстание. Но что могут простые ремесленники против обученных воинов? Хазары льют кровь рекой и жгут наши дома. Поспеши, княже, спаси жителей наших.
– Свенельд, – рыкнул князь, – распорядись строиться под стягами и идти в поход.
– Так вечер на дворе.
– Ночь будем идти. Всего поприще до города. Меченоша, меч мне.
Утром Тмутаракань заняли русские ратники.
– Княже, – подошли к Святославу купцы, что намедни прибыли из города. – Белые хазары во главе с царским наместником успели переправиться на другую сторону пролива, в Корчев, где находится другой царский наместник с хазарами. Жители просят о помощи. Они тоже выступили против хазар. Насады струги и лодки у нас есть на полторы тысячи твоих молодцов. И многие жители переправятся с ними, чтоб отомстить за смерть близких.
Напуганные наместники вместе с белыми хазарами, даже не думая оказывать сопротивление, умчались в сторону городишки Сурож. Так, по крайней мере, донесли купцам их соглядатаи, а те доложили Святославу.
– Да что же это такое, не хотят вражины ратиться с нами, – грустил Клён. – Так и останешься без хазарского оружия, взятого в славном бою.
Бажен полностью поддерживал его. Оказывается, на их стороне был и Свенельдов сын.
– Княже, – воодушевлённо кричал Лют. – Перед нами богатая Таврика. Займём её…
– Рано нам с ромеями ратиться. Повременим маленько, – спокойно ответил ему Святослав. – Здесь, в Тмутаракани перезимуем, а весной пойдём воевать последнюю хазарскую крепость Саркел. Одари из захваченных сокровищ касогов и алан, и пусть до весны едут к себе. Мне Перун дал удачу и силу. Принесём бескровную жертву Богам, дарующим нам одну за другой победы над врагами.
– Да что же это такое, опять до крови кольчугой подмышки растёр, – плескался в тёплой воде Сурожского моря сотник Возгарь.
– Мала тебе кольчужка, закажи кузнецу колец добавить, – посоветовал страдальцу гридень Молчун.
– А у меня только ссадины от ударов хазарских сабель, – похвалился Бова. – Я восьмерых в бою завалил, – не краснея, бахвалился он.
– Сколькерых? – изумился Чиж.
– Шестерых, – немного уменьшил количество убиенных врагов гридень.
– Тьфу, хвастун. За медведем весь бой прятался.
– За Медведем спрячешься, рази? Он берсерк, сечёт всех, кого не попадя.
– Да не за вятича, а мишку скоморошьего, – захмыкал Чиж. – Ты, ноне, чёта умный такой. Видать от того, что тебя в Тмутаракани хазарин по башке булавой долбанул, вот мозгами и пораскинул. Бобёр, хватит нырять и рыбу зубами ловить, воевода Добровит на берегу призывно руками машет.
– Вот что, хлопцы, – довольно улыбался боярин. – Отдохнули чуток… Возгарь, что ты всё чешешься, подь сюда. Баранины вареной-жареной наелись от пуза? Про вино даже говорить не стану, а вот хрукты поменьше теперь жрите, потому как соглядатаи саркельские донесли, что арабские, персидские и, леший знает, какие ещё торговцы до печёнок напуганы нашим приходом в Тьмутараканов, и покидают город. На речной пристани, по словам прибежавших купцов-соглядатаев, круглосуточно идёт погрузка на суда нераспроданных товаров и другого богачества, – алчно дёрнул кадыком, сглатывая набежавшую слюну. – Устроим ловитву, – радостно хлопнул в ладоши. – Лезьте на ту вон лодью, где уже Горан с Богучаром копьями торчат, – показал рукой, на какую именно, – и встречайте гостей, что с часу на час устремятся прочь из Саркела по Дону в Сурожское море. Тут-то мы их, голубчиков, и расчехвостим, – мечтательно закатил глаза. – Корабли с товаром отымать, а купцов живота не лишать и отпускать на все четыре стороны. Которые на верблюдах по шляху удирать будут, тех вятичи во главе с Медведем переймут. Главное, хрукты на лодье не лопайте, – ещё раз предупредил гридей воевода. – Не отмоем потом посудину, а она мне принадлежит.
– Зима прошла, снег растаял, надежды на помощь у защитников Саркела тоже растаяли, как снег, пора, други, город штурмовать, – собрал по весне Совет во дворце бежавшего хазарского наместника, Святослав. – В Саркеле, кроме хазар, проживает много славян взятых когда-то в полон печенегами и проданных хазарам, или захваченных самими хазарами. Надо подбить их оказать помощь при штурме, а ещё лучше, уговорить – перебить стражу, растворить ночью ворота. Что скажете, братья?
– Дело говоришь, княже, – поднялся с деревянного, с резной спинкой, стула, Свенельд. – Пора поход заканчивать и двигаться домой.
– А мне и здесь ндравится, – оглядел стены из розового камня Добровит. – Жену только с детками привезти, и живи-радуйся…
