– Хоть не на бровях пришли, а на ногах, – поцеловала долгим поцелуем мужа, чмокнув затем Доброслава, Благана.
– Да мы, тётушка, почти и не пили, – старался не дышать в её сторону Доброслав.
– Лада моя, ну что ты слезами заливаешься, уж лучше песнями, – обнимал жену Богучар. – Гляди, что привёз тебе, радость моя, – достал из объёмного заплечного мешка цветастый платок. – А ещё вот серебряное зеркальце с рубинами по краям и с золотой ручкой, а к нему – костяная гребёнка, вельми красивой резьбой украшенная, – целовал счастливую жену в мокрые щёки соскучившийся по ней Богучар. – Доброслав, ступай проследи, чтоб наши три воза с поклажей в целости и сохранности во двор привезли.
Прежде чем идти на пристань, где приткнулась лодья, и искать мужиков с телегами, Доброслав, раскрыв калитку во двор Медведя, увидел там стреляющего из лука в столб Клёна.
– Ты ещё не настрелялся в походе? – поинтересовался у приятеля и захохотал, уразумев причину увлекательного времяпрепровождения.
– Отец велел упражняться, пока солнце вон туда не дойдёт, – улыбнулся Клён, – а лучше, говорит, ещё пониже опустится, дабы тень от столба вот сюда переместилась.
– Ну, да. А лучше, чтоб вообще скрылось. Айда на пристань смотаемся, скарб привезём, потому, как через два часа он тебя за добытым в походе барахлом пошлёт…
На следующий день, проявив житейскую мудрость, дабы сразу не переться в гости к брату, в дом Богучара с родственным визитом вежливости прибыли Дакша с сыном, и первым делом кинулись разглядывать привезённые блага и ценности. Трясущимися руками перебирали кипы шёлковых и шерстяных тканей, цветастые платки и халаты, сапоги и всяческую амуницию, серебряную с самоцветами и медную посуду тонкой восточной работы. Кубки и амфоры, к сожалению пустые – вино, по-случайности, осталось лишь в одной.
Распивая его, Дакша с сыном прикидывали, сколько навара можно за это богачество получить.
– А мы домишко, вчерась, по дешёвке прикупили, – похвалился брату Дакша. – В нём и лавку можно открыть. Пусть Ждан торгует. Почём товар продадите? – задал животрепещущий вопрос и замер, даже перестав жевать в ожидании ответа.
– За так отдадим, – подмигнул брательнику Богучар и хмыкнул на его отвалившуюся от удивления челюсть. – Может, разбитые губы быстрее заживут, как станешь тюк с тканью лобызать.
– Как – за так? – дрожащим голосом, чувствуя какой-то леденящий душу жуткий подвох промямлил Дакша не обратив внимания на подначку с губами.
– За половину прибыли с продажи. Во мне тоже купеческая жилка, братец, проснулась, понимаешь, – налил всем красного ромейского вина Богучар. – Хотим с Доброславом в долю к тебе войти и доход поровну делить. Так что берите с сыном кровью заработанное, и торгуйте на здоровьечко, но наш куш записывайте. Когда-нибудь возьмём, ежели деньга понадобится… Доброслав, к примеру, жениться надумает…
– Нужно больно, – покраснел парень, вызвав смех отца, дяди, братца и Благаны.
– Сейчас товар нарасхват пойдёт, народу понаехало – пропасть, потому цены на жито, мясо, рыбу и соль, кусаются… А нам и хорошо, – с удовольствием выдул вино из серебряного кубка. – Посудину тоже отдашь? – мечтательно повертел кубок.
– Да бери, – расщедрился Богучар.
– Ну, что, по рукам, братец? – не веря своему счастью, протянул руку Дакша.
– По рукам, – хлопнул его по раскрытой ладони Богучар.
– Ах, какая сабля у Доброслава, – закинул торговый невод Ждан.
– Положи на место, – строго произнёс Богучар. – Это не на продажу.
– Теперь, сын мой, терем и амбары забиты привезёнными тобой сокровищами и вещами. Казна полна злата-серебра. Надеюсь, отдохнув после похода, станешь заниматься землями своими. Как и война, управление державой – тоже величайшее искусство, – внушала Святославу мать, сидя с ним в светлице и с любовью глядя на него. – Учись заниматься не только ловитвами и полюдьем – сбор дани, конечно, нужное дело, но следует мудро править великим княжеством, укрепляя Русь и поддерживая торговлю, землепашество, ремёсла, дабы снабжать ратников оружием и едой. Я старею, и не в силах за всем усмотреть. Пора и детям внимание уделить. Если не забыл, у тебя их трое. Время подошло Владимира «на конь сажать». Я приставила к нему дядьку, брата твоей Малуши, Добрыню, пусть обучает княжича ратному труду. Ты его всегда видел мельком, а сейчас познакомишься, – позвонила в серебряный колокольчик.
Через минуту в дверях появилась голова отрока, и, кивнув, исчезла, следом, тяжело шагая, в светлицу протиснулся богатырского сложения гридь и поклонился Святославу и Ольге поясным поклоном, блеснув при этом начищенным медным крестиком на мощной шее из расстегнувшейся на груди рубахи. Не смутившись, и застегнув, внимательно оглядел развешанные по стенам княжеские доспехи, мечи, ромейские шеломы, дамасские сабли, хазарские копья, изукрашенные буртаские и булгарские колчаны и луки.
