Я провел в Южном Вьетнаме шесть месяцев, с октября 1962 по март 1963 года, и не видел там почти ничего, за что стоило бы умирать и убивать. Южане не отличались воинственностью и без нашей помощи не смогли бы противостоять армии Северного Вьетнама, оснащенной советским оружием и руководимой коммунистическими советниками. Я уже давно уехал оттуда к моменту переворота, который казался мне совершенно пустой затеей. Но слышал доклады и мог себе представить разъяренное лицо капитана Нгуена после того, как он расстрелял в затылок братьев Зьемов, сидевших на заднем сиденье бронированного лимузина, по дороге в генеральный штаб в Тан Сон Нхуте. Я видел в Лэнгли фотографию: президент Зьем, довольно приятный человек — по крайней мере, таким он мне показался в процессе моего общения с ним, — с развороченной пулей головой.
Однако мне нужно было сосредоточиться на моей миссии в Далласе. Я поехал в северном направлении и в нескольких километрах от центра города, еще в одном унылом предместье, нашел бар под названием «Патио». Это место произвело на меня не лучшее впечатление, но из газеты «Даллас таймс геральд» я знал, что здесь, на открытой веранде, любил посидеть за бокалом «маргаритас» генерал Уокер со своими «мальчиками». Еще выяснил, что он должен был выступить здесь с речью 25 ноября. Мне не потребовалось много времени для того, чтобы определить, куда поставить Алика, чтобы он не мог промахнуться, хотя и должен был сделать это, и куда поставить второго стрелка, чтобы он не промахнулся. Да, у меня уже сложилось довольно ясное представление, кто это будет, но в моем распоряжении еще была неделя.
Я сделал необходимые пометки, прикинул углы и высоты, выбрал пути отхода. Убедившись в том, что поздним вечером в понедельник автомобилей и пешеходов в городе мало, пришел к выводу, что Алик сможет, не привлекая к себе особого внимания, пересечь улицу, спрятать винтовку и пробраться дворами к автомобилю, который заберет его. Тем временем, в случае необходимости, второй стрелок мог бы беспрепятственно скрыться на автомобиле. Все это заняло бы не более четырех минут, которые в те времена составляли норматив времени прибытия далласской полиции к месту происшествия — это я тоже почерпнул из «Даллас таймс геральд».
Следует отметить, что после совершения этого убийства следующее уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим. В секретных службах существовала культура ликвидации лидеров. Для нас это было обычным делом. Когда несколькими неделями ранее бронированный лимузин доставил свой кровавый груз в Тан Сон Нхут, все были убеждены, что киллер совершил праведный поступок, и выражали готовность делать то же самое на благо родины. Были и другие жертвы — красные марионетки в Африке, несколько диктаторов в Гватемале, отвратительный правитель постоянно сотрясаемой внутренними конфликтами Доминиканской Республики. По слухам, Дез Фицджеральд в то время планировал физическое устранение Фиделя Кастро. Вот кем мы были; вот чем мы занимались. Тогда никто не нес слезливую чушь по поводу святости человеческой жизни и ценности каждой человеческой души. Кто-то должен выполнять мужскую работу. Эти слова принадлежат не Оруэллу, насколько я знаю, но кто бы это ни сказал, он наверняка работал в секретных службах в пятидесятых и шестидесятых годах: «Люди спят спокойно в своих постелях благодаря тому, что грубые мужчины творят насилие от их имени». Мы были грубыми мужчинами, хотя и обладали изысканными манерами.
В тот вечер он, как обычно, вышел из автобуса и пошел по Норт-Бекли-стрит. Я подъехал к нему и заглушил двигатель.
— Добрый вечер, Алик! Может быть, выпьем немного водки? Сын агента Хотси сегодня опять участвует в матче.
Он огляделся и быстро нырнул в салон. Я нажал на газ.
Освальд не стал дожидаться, когда я с ним заговорю.
— Я сделаю все, что в моих силах. Это мой долг. Я сделаю это.
— Поздравляю вас, три предложения подряд без единой грамматической ошибки. Вы быстро учитесь.
— На этот раз ошибок не будет.
— Да, на этот раз ошибок не будет. Потому что я разработал план, маршрут подхода, маршрут отхода. Мы рассчитаем время до секунды, мы измерим расстояния, мы удостоверимся в том, что стрельбе ничто не воспрепятствует. Наше сознание будет ясным, наша подготовка будет тщательной. Мы сделаем все профессионально.
— Да, сэр.
— А теперь скажите мне, Алик, почему мы это делаем?
— Как почему? Потому что вы попросили меня об этом.
— Я имею в виду, в политическом, стратегическом, моральном плане. Какова наша цель? Мы готовим убийство. Людей не убивают просто так — из прихоти или в силу сомнительных психологических причин.
— Он плохой человек и поэтому должен умереть. Вот и всё.
— Для вас этого достаточно?
— Да. А для вас — нет?
— Нет, без соответствующей санкции. В своей докладной записке начальству я писал, что генерал Уокер оказывает давление справа на президента Кеннеди и что тот нес пособен противостоять этому давлению после неудач в заливе Свиней, в Вене и в кубинском ядерном кризисе.
— Я думал, что в кубинском кризисе Америка победила, и очень злился по этому поводу.
