Всё же на определённом этапе ФБР потребовалось отстрелять винтовку на точность. Как следовало из того, что прочитал Суэггер, винтовку не смогли пристрелять в ноль — то есть, привести точку прицеливания в соответствие с точкой попадания — ни при каких обстоятельствах в том виде, в котором она была представлена стрелкам ФБР. Слесарю пришлось изготовить две регулировочные проставки, которые были в определённых местах подложены между кронштейном и ресивером а также между прицелом и кольцом, что обеспечило прицелу возможность установиться под определённым углом, никак иначе не достижимым. Затем винтовка в сборе была затянута для отстрела. Если всё было именно так, то весьма высоковероятно, что Освальд, не имея возможности провести подобные регулировки, вообще не имел возможности прицелиться для попадания в голову.
Бульози считал этот момент спорным, поскольку Освальд мог использовать открытый прицел, работе с которым он был обучен ещё с «Гарандом». Это весьма маловероятно, поскольку нерегулируемые прицельные приспособления модели 38 были настроены на одну-единственную дальность, составляющую триста метров. Чтобы попасть по небольшой и удаляющейся цели в задней части лимузина с использованием открытого прицела, Освальду требовалось знать расстояние до неё, требовалось иметь опыт по соотношению точки прицеливания с точкой попадания, а также требовалось проявить недюжинные способности по быстрому, если не сказать — моментальному математическому вычислению того, насколько ниже он должен взять для попадания в цель на расстоянии в двести шестьдесят три фута, используя прицел, настроенный на восемьсот семьдесят пять футов, прицелившись в итоге по багажнику президентского лимузина за спиной президента. Ему пришлось бы взять низко, очень низко, и только тогда крайне аккуратно выжать спуск. Очень немногие люди сделали бы этот выстрел с первой попытки.
Сидя в номере без водки и курева, Суэггер пришёл к заключению: ничего невозможного тут не было, но крайне маловероятно, что у Освальда получилось бы сделать этот выстрел. И отсюда брался другой ключевой вопрос: почему стрельба Освальда по мере хода дела, нарастания его отчаяния и расстояния до цели радикально улучшилась?
Снова мясо, но теперь в другом ресторане. Этот располагался в открытой пристройке к классическому зданию старой Москвы на оживлённой улице. Клиенты здесь сидели не на стульях, а на диванах с подушками, раскидываясь, как турецкие паши, в ожидании шампуров с насаженным мясом, густо сдобренным специями и диковинными приправами. Можно было заказать кальян, и русские, которым пока ещё не напоминали о раке, жадно потягивали их или курили обычные сигареты. Снаружи экскаватор сражался с твёрдой землёй, и чтобы попасть в ресторан, вам следовало пройти по деревянному настилу, положенному поверх перекопанной земли. Если бы экскаватор вас раздавил — что ж, это был не ваш день: сложно было не заметить эту машину, напоминавшую германский танк.
— Прости, я запоздал, — сказал Суэггер, показавшись в пять минут второго.
— Не проблема, — ответила Кэти Рейли, убирая свой «Блэкберри».
— За тобой следили?
Она улыбнулась.
— Хотела бы я. Такое развлечение не помешало бы, а то сплошная рутина.
— Это вполне возможно, — сказал Боб, — и я надеюсь уберечь тебя от этого. Так вот, за тобой следили. Я следил. Потому и опоздал. Я провёл тебя к твоему зданию несколько дней назад, а сегодня принял на выходе и провёл через метро до этого места.
— Я-я тебя не заметила, — ответила она, несколько поражённая.
— Я следил за тобой, чтобы убедиться в отсутствии слежки. И тогда, и сейчас за тобой никого не было. Так что мы чисты, я думаю. Можем продолжать, если ты всё ещё хочешь играть.
— Конечно, — ответила она. — Настоящая холодная война, мне это нравится. Ты разобрался с документами?
— Абсолютно. Я знаю, где они.
— Отлично. И где они?
— На девятом этаже. Несколько лет назад архивы были централизованы, предполагалось их все оцифровать. Но с бюджетом не заладилось, так что они до сих пор на бумаге и некоторым документам сто или двести лет. Хорошо, что нам много копать не придётся— нам нужен только один месяц одного года.
— Ты говорил— 1963й?
— Сентябрь. Может, ещё октябрь и ноябрь.
— Шестьдесят третьего?
— Да.
— И где этот архив? Девятый этаж чего?
— Лубянки.
Боб подождал. Её взгляд оставался спокойным, разве что расфокусировался на долю секунды, затем она уставилась на него в изумлении.
— Ты не шутишь?
— Нет. Понятно, надо привыкнуть к такому.
— Объясни мне.
— Нам не придётся с парашютами высаживаться на крышу или проламывать себе дорогу с оружием в руках. Мы не будем взрывать сейфовое хранилище или копать туннель. Мы на лифте туда приедем.
— Я не…
— Деньги. Через своего друга Стронского я купил подполковника СВР.[80] Заплатил ему сорок тысяч долларов, чтобы показать серьёзность намерений. Американская наличка, мои собственные, кровно заработанные. Не от ФБР, а мои.
— Суэггер, ты заплатил за это сорок тысяч со своего кармана?
