Когда горы разошлись на полкилометра, а земная дрожь практически сошла на нет, я незаметно подобралась. Стоящие рядом братья ощутимо напряглись, невозмутимые скароны еще плотнее сомкнули ряды, оборотни дружно ощетинились, держащиеся чуть в стороне орденцы на всякий случай воззвали к своему равнодушному богу. Но, как ни странно, на нас пока никто не нападал. Ни нежить, ни люди, ни тем более темный жрец.
Впрочем, не думаю, что мы увидим его прямо сейчас – для столь осторожного сукиного сына это было бы нелогично. Однако в любом случае он сегодня появится. Так или иначе, но захочет прибрать мои Знаки к рукам. Сила Ишты – слишком лакомый кусок, чтобы он позволил себе его упустить. Следовательно, он точно появится. Выйдет, наконец, из тени и впервые посмотрит мне прямо в глаза, а там… ну, там все уже будет зависеть только от меня. В первую очередь, потому, что с таким сильным магом никому, кроме Ишты, не справиться. И никому, кроме меня, не удастся его остановить. Следовательно, исход этой Игры решится в самом обычном поединке, так что я не видела смысла ни бежать, ни прятаться за чужими спинами, ни тем более о чем-то сожалеть.
Когда в образовавшемся ущелье что-то слабо шевельнулось, по рядам молчаливых скаронов прокатилась легкая волна беспокойства. Следом за этим в темноте зажглись два невероятно крупных, грязно-желтых глаза, а затем и медленно проступили очертания гигантского тела, при виде которого орденцы как-то тревожно дернулись, хварды предупреждающе заворчали, а Фантомы мрачно переглянулись.
«Хороший ход, – скупо заметила я, изучающе разглядывая выползающее на свет чудовище. – Хороший, но предсказуемый: послать вперед своего демона – что может быть банальнее?»
В том, что вижу перед собой именно демона, я даже не сомневалась – от гор в этот момент так отчетливо дохнуло смертью, что у оборотней на загривках просто шерсть встала дыбом, а у меня неприятно заныло в груди. Но, глядя на то, как извиваются во мраке мощные живые кольца, слыша, с каким треском сминаются под ними огромные валуны и как жалобно стонут потревоженные склоны, я почему-то не чувствовала страха и с редким спокойствием размышляла над тем, чему раньше уделяла так мало внимания.
А и в самом деле, почему мы видим его только сейчас? Почему жрец так долго медлил и ни разу не использовал в Игре столь очевидный козырь? Это ведь его ЛИЧНЫЙ демон, правда? Та самая грязь, которая и сделала его некогда темным магом? Но почему он столько времени терпел? Чего ждал? Или, может, правильнее спросить: почему он обратился к этому вескому аргументу именно сейчас?
Странно, но, обойдясь с Горами и Долиной довольно грубо, жрец действительно обихаживал Равнину, как опытный ловелас – несговорчивую красотку. Отчего-то не пошел на пролом. Не поставил ее на колени. И даже почти не тронул. Наоборот, терпеливо добивался. Аккуратно отрезал все пути к отступлению, держал своего демона на коротком поводке и довольно бережно ставил Печати… и все это время чего-то ждал. Но чего? Того, что Равнина сама упадет ему в руки? Того, что она все-таки склонится перед ним и добровольно отдаст свои богатства? Покорив Горы, но так и не получив над нами власти… практически сломив Долину… уничтожив Степь и лишившись после этого ее благосклонности… неужели осознал, что грубой силой ничего не добьется? И в лучшем случае получит лишь обугленное пепелище, над которым нет интереса ни властвовать, ни кичиться своей крутостью, ни испытывать экстаз от чувства собственного превосходства? Да и над кем тут глумиться? Над трупами? Получив в итоге лишь жалкую тень того, чем хотел обладать?
Что это? Прозрение? Откровение? Внезапное понимание того, что уничтожить – вовсе не значит победить? А свернуть кому-то по-быстрому шею совсем не означает доказать свою правоту? Или все дело в том, что жрец просто не желал привлекать конкурентов? Не доверяя никому, решил самостоятельно захапать мои Знаки и посчитал, что делиться с еще одним потенциальным Хозяином не будет?
Забавно.
Но, может, именно здесь и кроется разгадка? Может, жрец со своим демоном и тот… второй маг, который растворился в личности Дангора… никогда и не действовали по-настоящему заодно? Жили, так сказать, как два паука в одной банке, но интересы блюли исключительно свои? Может, поэтому жрец не вмешался, когда я оттяпала Долину и Горы у его соседа? И позволил безобразничать у «приятеля» в огороде?
А что? Это многое бы объяснило. И его бездействие, и длительное невмешательство в мои дела, и неоправданное терпение… но тогда получается, что наш жрец – не просто сильный Игрок. Он – Игрок хитрый, опытный. Умеющий подолгу выжидать, способный получать выгоду из собственных мелких просчетов и явно не гнушающийся ударить в спину. Действительно – как древний, много поживший змей, давно научившийся сдерживать свое нетерпение. И лишь когда, наконец, все роли окончательно определились… когда Игроки заняли свои места, а я создала последнюю декорацию и отодвинула кулисы, то…
Неужели вот он – мой коварный и самый верный враг?
