Занявшие места в засаде псионы с легкой оторопью следили за нечеловечески быстро бегущими в их сторону фигурами. Одно дело – слышать об удивительно высокой скорости одержимых, и совсем другое – убедиться в этом своими глазами. Практически сразу старший ощутил сильный ментальный удар, который заставил его сосредоточиться на защите и не позволил использовать знаки. Тяжесть боя легла на Рябова и Панарина. Первый, следуя изначально предложенному плану, нашел за спинами атакующей стаи координатора и попытался прорваться к нему. Он рассчитывал если не вывести из строя самую опасную единицу врага, то хотя бы отвлечь ее внимание. Цели своей он не достиг. Брошенный им «светлый луч» оказался слишком слаб, чтобы причинить вред усовершенствованному Кругом существу, а на пути атакующего бойца стеной встали одержимые.
Панарин достиг немногим большего успеха. Его «смертельный коготь» распорол тело одного из одержимых, заставив на мгновение замереть стаю в шоке. За это время молодой боец бросил, не особо рассчитывая на успех, светошумовую гранату и сплел «пыльный шлем» – простейший знак первого уровня, призванный ослабить ментальное воздействие. Знак Панарин создал не столько для себя, сколько в расчете помочь командиру, изнемогавшему в поединке с координатором, и немедленно переключил внимание на оставшихся одержимых. Граната оказала на них неожиданно сильный эффект, и теперь следовало окончательно вывести оглушенных людей из строя.
Рябов, благополучно пережив вспышку, со всех ног бросился к координатору. Он рассчитывал добить врага, пока тот отвлечен единоборством с Петровым. Псион уже подбегал к своей цели, когда координатор замер в странной позе, и практически мгновенно на Рябова обрушился сильнейший ментальный удар. Казалось, способности врага скачком возросли: если раньше он с трудом сдерживал одного псиона пятого уровня, то теперь без особого напряжения парализовал еще одного, пусть и слабее. Таким образом, единственным активным бойцом оставался Панарин, лишившийся «пыльного шлема», но сохранивший остальную защиту и практически оставшийся без противника. Немногие одержимые, продолжавшие стоять на ногах, еще не оправились от шока и впечатления сильных бойцов не производили.
Из всех доступных Панарину знаков сильнейшим являлась «метелица» – энергетическая конструкция, создающая вокруг объекта вихрь из тонких острых льдинок. Примерно через тридцать секунд после начала своего применения «метелица» превращала человека в груду мелко нарубленного фарша, оставляя нетронутыми только наиболее крепкие кости. Панарин не был уверен, насколько успешно подействует знак против координатора – тот уже доказал свою невосприимчивость к наследию чужаков, – однако решил все-таки попробовать. Одновременно он, впервые с начала боя, достал из-за спины автомат и принялся поливать маячившую вдалеке фигуру врага короткими очередями.
Свинец оказался более действенной угрозой, чем знаки. Удачный выстрел заставил координатора покачнуться, его концентрация на мгновение нарушилась. Короткого замешательства хватило Рябову, чтобы, по примеру младшего товарища, тоже начать стрелять по врагу. Неизвестно, чья пуля попала миньону Круга в глаз. Координаторы могут выдержать многое, их модифицированные тела очень устойчивы к физическим повреждениям, однако даже они не в силах восстановить поврежденный мозг.
Весь поединок занял не более двух минут.
Ни один план не выдерживает столкновения с реальностью. Кем бы этот план ни составлялся.
Изначально предполагалось, что ночная «зачистка» отвлечет внимание хозяев Круга от планируемой эвакуации и позволит псионам без особого труда выехать в расположение баз СБР. На практике же последовала совершенно иная реакция. Ведомые координаторами, стаи одержимых едва ли не открыто искали на улицах города организовавшего сопротивление врага. Иногда отряды СБР были вынуждены вступать в бой, защищая от нападения сородичей, но куда чаще на пути посланцев Круга оказывались рядовые милиционеры, немногочисленные армейские подразделения, другие патрули. Противостоять одержимым они не могли и несли серьезные потери.
Практически все города, намеченные для эвакуации, за одну ночь превратились в растревоженный осиный рой. Столкновения псионов и членов Круга происходили повсеместно, все чаще затрагивая обычных людей, принося смерть и разрушения. Для властей стало очевидно, что милиция не в силах контролировать ситуацию, какими бы дополнительными силами и полномочиями ее ни наделяли.
