Свою маленькую страстишку падре Алехандро не то чтобы скрывал – не афишировал. Не к лицу скромному слуге матери нашей Римско-католической церкви увлекаться метанием ножей. Архиепископ и так уже несколько раз выражал свое недоумение из-за упорного отказа настоятеля одного из крупнейших соборов Барселоны перейти на более полезную, по мнению его преосвященства, должность. Мотивы начальства падре понимал, но действовал по-своему. Он не чувствовал в себе сил, потребных для прямого противостояния со злом, равно как и не желал участвовать в кропотливой работе по улучшению связей со светскими правительствами. Иными словами, падре хотел оставаться простым священником, никак не связанным с прелатурой Гнева Божия.
Кое-кто называл созданную вскоре после Вторжения особой папской буллой организацию «новой инквизицией» и в чем-то был прав. Псионы, составившие костяк прелатуры, занимались расследованием преступлений, связанных с использованием оккультных сил против богобоязненных католиков. Наряду с вызовом различных сущностей из ментала – не столь важно, с какой целью, – под запрет попало чтение чужих мыслей и нанесение урона, за исключением случаев самозащиты. Кроме того, по слухам, папские ищейки официально декларируемым списком нарушений не ограничивались, весьма вольно трактуя понятие «защиты интересов церкви»…
Падре Алехандро заботился о своей пастве и не желал большего. Он считал, что исцелять души людей важнее, чем вытаскивать на свет чужие мысли или охотиться за нелицензированными шаманами. Да, Господь наградил его даром, позволив стать вровень с ментатами третьего-четвертого уровня. По воле Его падре всегда знал, какими словами утешить, ободрить прихожан, как наилучшим образом беседовать с малолетними беспризорниками, убеждая жить в приюте, а не воровать на улицах, помогал врачам в клинике для душевнобольных по мере сил своих и умения. Он верил, что находится именно на том месте, которое Господь предназначил ему, и не собирался ничего менять.
Свой последний вечер падре провел как обычно. Разобрался с отчетностью, причастил уезжавшего по делам во Вьетнам прихожанина, запер церковь и пешком отправился восвояси. Его маленький домик, точнее говоря, комната, снимаемая у одной почтенной сеньоры, располагалась неподалеку. По своему статусу священник имел право на более комфортное жилище, но не видел в нем нужды – в комнате он только ночевал, вся остальная его жизнь проходила либо в соборе, либо в благотворительных учреждениях.
Удар застал его возле церковной ограды. Падре внезапно ощутил, что тело не повинуется ему, он неподвижной статуей замер возле калитки. Неизвестный был очень силен. Церковник чувствовал себя запутавшейся в силках птицей, его разум словно бы спеленали тонкими прочными нитями. Попытки освободиться раз за разом ничего не давали. В отчаянии священник принялся молиться, уповая на помощь Всевышнего.
Людская вера обладает колоссальной силой. Она превращает слабого калеку в пылкого вождя, благодаря ей маленькие племена дикарей повергают в прах великие империи и на их руинах основывают собственные королевства. «Намоленные» древние иконы исцеляют хронические болезни, парализованные начинают ходить от прикосновения простого деревянного креста. Могущественные духи и демоны, призываемые псионами, теряют силы на святой земле.
Алехандро вытащил нож из внутреннего кармана куртки, с трудом разворачиваясь к стремительно приближавшейся фигуре. Шел неизвестный быстро, однако священник был уверен – сейчас, когда дьявольское наваждение ослабло, он сумеет защититься. Продолжая шептать молитву, отгораживаясь от чужой воли, как щитом, с детского возраста заученными словами, он приготовился метнуть оружие. Неизвестный перешел на бег, будто бы получив неслышимый приказ и торопясь покончить с жертвой как можно скорее. Падре чувствовал, как исходящий от собора поток набирает мощь, смывая прикосновение невидимых липких пальцев с его сознания, и не испытывал сомнения в исходе предстоящей схватки. Вот только как поступить с нападавшим, он не знал.
Немного поколебавшись, церковник убрал нож. Так было правильно. Сила, защищающая своего слугу, с неодобрением относилась к пролитию крови и приказывала попытаться остановить бой, не убивая. Следовало очистить несчастного от чужого влияния. Падре Алехандро шагнул вперед, воздевая руку в благословляющем жесте, чувствуя себя проводником могучей и светлой воли…
Сухо хлопнул выстрел.
Прибывшая по вызову полиция обнаружила известного в городе священника застреленным перед входом в собор, служению в котором он отдал почти двадцать лет своей жизни.
