— Ищите решение! — бил кулаком по столу Наполеон. — У нас сера — главный дефицит. Если доберемся до Иджена — увеличим добычу пороха в несколько раз!
В общем, новые задачи добавлялись легко. А вот решения… Весной баланс расходов и доходов все-таки улучшился. Число торговцев выросло незначительно, но Даичи ввел на острове жесткую экономию. Если за что-то можно было не платить — он не платил. Строительных работ также стало меньше. Так что, если зимой соотношение расходов и прибыли было десять к одному, то весной нового Седьмого года стало три к одному.
Позитивная тенденция. Да только тенденцией брюхо не набьешь. На тенденцию новые корабли не построишь и новые полки не снарядишь.
…Шел четвертый месяц местных лунных календарей. Кажется, это соответствовало более привычному для Наполеона маю. Или июню. В этой экваториальной зоне нет совершенно никаких привязок к явлениям природы: всегда жарко, всегда мокро, всегда душно. Только и разницы, что в декабре намного мокрее, чем в июне. В общем, был конец весны… или начало лета. В редкое ясное утро генерал выглянул в окно, выходившее на синюю гладь Пролива — и оторопел.
Воды почти не было видно! Всё пространство перекрывали рейковые паруса!
Десятки и десятки кораблей!
Словно, рыбий косяк они набивались в тесную Скалистую гавань. Хотя, некоторые суда (и Наполеон ясно это видел) шли на северо-восток, в Малый пролив.
— Это что, вторжение?
— Сорок два корабля! — У Даичи Иваты было зареванное лицо, но широченная улыбка ясно показывала, что тот плакал от счастья. — Сорок два корабля — из одной только империи Мин! А еще суденышки из Чампы, Дайвьета, с Формозы… кажется, даже из Ниппона. И это за четыре дня, сиятельный! Они скупили у нас всё.
Да. Это оказалось не военное вторжение. Истосковавшийся по гостям Сингапур атаковали торговцы. Буквально, в течение одного дня, один за другим, они заполонили всю Скалистую гавань. Наполеон увидел это не сразу, так что ему и это показалось настоящим вторжением. Притихший за весну Сингапур буквально взорвался от активности! Торговцы хотели торговать, отдыхать, запастись водой; матросы желали кутить и веселиться. Маленький остров мечтал об этом, готовился к этому — но оказался неспособен удовлетворить столько желаний! Так что лишь к исходу четвертого дня нашествия Даичи Ивата более-менее освободился, подвел первичные итоги и пришел к своему господину с опухшими от слез и осоловевшими от счастья глазами.
— Но почему так много и так сразу? Неужели так сработала хитрость Мэя?
Даичи покачал головой.
— Нет, ну, наверное, и она тоже повлияла. Но главное другое. Ветер! — толстяк рассмеялся. — И мы ведь знали это. Ты сам нам рассказывал, сиятельный. С осени до весны ветра дуют отсюда до империи, а с весны до осени — от империи к нам. Западных купцов не пускает Малакка, а северных не пускал ветер. Ветер!
— Ты сам говоришь: они дуют полгода. Что же за сумасшествие творится у нас эти дни?
— Ты не торговец, сиятельный, — улыбнулся казначей. — Кто приплывает первым — получает самое лучшее! И самое дешевое. Я расспросил многих наших гостей. Многие выходят в море за недели до смены погоды. Они веслами добираются до многочисленных бухточек Фуцзяни, ждут там подолгу, тратят время — чтобы первыми поймать юго-западный ветер и добраться до Нусантары раньше всех! Это настоящая гонка, генерал! И самый бурный торг. За эти четыре дня цена на мускат поднялась на четверть. Я пытался ее как-то контролировать, но это плохо выходит, когда запасы на наших складах не столь велики, и когда свободно торгуют другие купцы с юга… Да и китайцы тоже могут махнуть на нас рукой и отправиться до самой Явы самостоятельно. Так что цена живет своей жизнью — и она резко выросла!
— А мы заработали, — улыбнулся Наполеон.
— Не то слово, — кажется, глаза Даичи снова увлажнились. — Я такого торжища в жизни не помню. Мы бросили все прочие дела. Я всех своих людей послал искать самых сговорчивых купцов. Начали устраивать аукционы… Я почти не спал.
— И какая у нас выручка?
— Никакая.
— Как это понять⁈
— Я всё скупаю, сиятельный! — Даичи выглядел до отчаяния напуганным, но непреклонным. — Минцы привезли отличные шелка, фарфор, много чая, изысканное литье — бронзовое и чугунное.
— Ты ведь не забыл, казначей, какова главная цель этого нашего предприятия? — Наполеону не нравилось легкое безумие в глазах Иваты. — Мы не делаем деньги ради новых денег. Наша цель — обеспечение непобедимой Армии Старого Владыки. А она уже сделает Сингапур центром империи.
— Я помню, — толстяк поклонился. — И думаю только об этом. Прошу, сиятельный, просто поверь мне! Дальше на западе эти товары стоят гораздо дороже. Нам тоже недешево достаются, но у нас они есть, а в Малакке — не будет! Тогда и цены станем диктовать мы.
Логика в его словах была. Осталось только, чтобы было кому покупать эти новые товары, которые начали заполнять склады.
